Он протянул руку, накрыл ладонь Шерлока своей, и тот, помедлив, поднял веки. Покачал головой. Ничего.

— Каждое утро ты думаешь, что зрение вернулось, — медленно осознавая, произнес Джон. — Каждое утро ты надеешься, что откроешь глаза и увидишь.

Ему хотелось как следует стукнуть себя по глупой голове. Значит, дело было в надежде — коварной, опасной надежде, той самой, с которой боролся он сам, когда Шерлок начал выходить из комы. Надежде, таившейся в Шерлоке под его показным равнодушием.

У Джона были пациентки, которым не удавалось забеременеть, и он помнил, через какой ад они проходили каждый месяц, копаясь в своих ощущениях, пытаясь убедить себя, что их мутит, что на этот раз все получится, в этом месяце уж точно...

Шерлок переживал эту пытку каждое утро в одиночестве.

— Прости меня, — сказал Джон. — Я должен был понять сразу, — и снова никто кроме него не смог бы разглядеть почти неуловимую дрожь в уголке губ Шерлока. Джон разглядел и, помедлив, спросил: — Это еще не все?

Молчание.

— Есть что-то еще, — настаивал он. — Что? Скажи мне.

Шерлок покачал головой, видимо, считая, что и так признался в чересчур большом количестве слабостей, но заставить Джона отступиться было не проще, чем отобрать у терьера крысу. Он напряженно размышлял. Каких проблем не было у Шерлока раньше, а теперь есть? Очевидно, только слепота. Забывание слов раздражало, но не пугало его и уж точно не зависело от времени суток.

Значит, есть еще что-то, что может произойти утром. Или при пробуждении?

— Шерлок, нет никаких причин бояться, что афазия вернется, — выстрелил он наугад.

— Я знаю, — огрызнулся тот.

— Тогда почему сегодня ты попросил меня сказать что-нибудь, когда проснулся? Сейчас я вспоминаю, ты действительно каждое утро немного нервничаешь, пока я не заговорю с тобой.

У Шерлока был вид человека, отчаянно желающего сбежать, но Джон по-прежнему крепко держал его руку и выпускать не собирался. После некоторой внутренней борьбы он смирился с неизбежным и откинул голову на спинку дивана.

— Когда я пришел в себя в больнице, то подумал, что Майкрофт меня разыгрывает, — признался он. — Я узнал его голос, но не понял ни слова. Они звучали даже не как чужой язык, а просто как полная бессмыслица, — Шерлок судорожно вздохнул. — Сначала мне было даже смешно. Я всегда говорил ему, что он несет чушь.

Он перевернул руку ладонью вверх и сжал пальцы Джона.

— Но потом вошел ты и начал говорить такую же чепуху. Это точно был ты — твои шаги, твой голос, твоя рука, — но слова звучали полным бредом. И тогда я понял, что дело во мне.

Джон поднялся с пола, сел на диван, подвернув под себя одну ногу, и осторожно погладил Шерлока по голове. Тот слабо улыбнулся.

— Вокруг была темнота и я ничего не понимал. Я не знал, что происходит, не знал, что случилось со мной и сколько это будет продолжаться, — Шерлок с трудом сглотнул и опустил голову. Рука Джона соскользнула ему на шею. — Я был... — он замялся, не находя слов, и попробовал снова: — Это было...

— Плохо, — тактично подсказал Джон.

Шерлок усмехнулся и кивнул.

— Да, плохо.

Он не стал сопротивляться, когда Джон притянул его к себе, и опустил тяжелую голову ему на плечо. Несколько минут они сидели рядом в молчании, держась за руки

— Знаешь, — наконец нарушил тишину Джон, — если бы ты хотя бы распаковал те говорящие часы, что принес Майкрофт, ты мог бы в любое время проверять по ним, понимаешь ли ты речь.

В ответ Шерлок лишь недовольно буркнул что-то нечленораздельное, как всегда при упоминании часов, любых других приспособлений для слепых или же его брата. Джон обнял его крепче и, поддавшись минутному порыву, поцеловал в макушку.

— Чертов ты упрямец, — с нежностью сказал он. — Пошли, нам надо привести себя в порядок.

Он начал подниматься, но Шерлок не выпустил его руки.

— Джон, — требовательно сказал он.

Тот вздохнул и сел снова.

— Я не обещаю, что буду спать с тобой, — предупредил он. — Но я что-нибудь придумаю.

Шерлока эти слова совершенно не воодушевили.

— Да, и вот еще что, — Джон высвободил руку и взял лицо Шерлока в ладони, поворачивая его к себе. — Если я твой врач, то ты должен рассказывать мне обо всех своих ощущениях и опасениях, ясно? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Даже если это всего лишь беспричинный страх, ты расскажешь мне о нем, или я немедленно найду тебе другого врача. Ты меня понял?