– От отца.

– А он откуда его узнал? Сильно подозреваю, что это пророчество тоже начертано на одной из четырех последних несских таблиц.

– Этого я не могу сказать, милорд. Мертвые уносят свои тайны с собой.

– Мертвые...
– Бере вздохнул.
– Дьявольщина, как я раньше не догадался!

– О чем ты?
– озабоченно спросил Фес.

– У нас только один способ покончить со всем этим, - Бере затянулся из трубки, поморщился и, выколотив пепел в большую бронзовую тарелку на столе, начал опять набивать ее табаком.
– Надо найти корону.

– Разве мы не с самого начала этого хотели?
– спросил Фес не без иронии в голосе.

– Да, но не знали, как это сделать. А теперь я знаю... Мэтр, - Бере обернулся к старику, - нет ли у вас подлинного артефакта времен короля Рейно?

– Увы, - мэтр Варел развел руками.
– А позвольте вас спросить...

– Плохо, - Бере засопел, яростно забил кресалом о кремень огнива, чтобы высечь огонь.
– Мне нужен подлинный артефакт девятого века. Еще бы патриум, хоть несколько гран...

– Ты уверен, что с тобой все в порядке?
– спросил грифон.

– Со мной? Да я просто счастлив, Фес. Все отлично. Но мне нужен артефакт.

– В Цосе есть краеведческий музей, - внезапно сказал мэтр Варел.
– Хозяйка музея не относится к числу моих друзей, однако это личный вопрос. Большинство экспонатов там, безусловно, скверно сработанные реплики, но есть и подлинные.

– Прекрасно, - Бере, наконец, поджег табак в трубке и глубоко затянулся.
– Значит, сегодня ночью мы пойдем грабить музей.

Глава тринадцатая

Высокая, постная и желтолицая дама лет шестидесяти, появившаяся в дверях, отрекомендовалась как "мистрис Януария Абельгартен, почетная смотрительница муниципального музея города Цос и член Попечительского совета по наследию". Дама была в старинного кроя черном платье и держала в манерно откинутой правой руке черепаховый лорнет.

– Маг?
– промурлыкала она.
– Из столицы? Ах ты, боже мой! Конечно, конечно, входите, прошу вас, прошу... Только вот с животными нельзя.

– Мой грифон не совсем животное, - начал Бере, - и он...

– У него четыре лапы, мэтр. А это значит, что ваш милый грифон - животное. Сожалею, но правила для всех одинаковые.

– Да, конечно... Фес, подожди нас тут.

– Уговорили, - с достоинством ответил Фес.
– Только не пропустите без меня какую-нибудь существенную подробность.

– Конечно. Сколько за вход?

– Вход в муниципальный музей истории Цоса бесплатный, - объявила мистрис Абельгартен, сделав вид, что ее совсем не удивила способность Феса говорить.
– Однако мы будем очень признательны за любое пожертвование на развитие нашего музея.

– Понимаю, - Бере поискал глазами ящик для пожертвований, не нашел, и положил пять гиней прямо на столик, за которым только что сидела мистрис Абельгартен.

– Ах, какой вы милый!
– восхитилась старушка и поднесла лорнет к подслеповатым глазам, видимо, чтобы получше запомнить такого щедрого гостя.
– Я лично покажу вам нашу коллекцию. Прошу вас, прошу! Только сразу хочу вас предупредить - в нашем музее не принято громко разговаривать, задавать экскурсоводу вопросы во время рассказа и трогать экспонаты руками.

– Мы все поняли, - сказал Бере, и мистрис Абельгартен начала экскурсию.

Первый зал был посвящен Попечительскому совету, который, как объяснила почтенная мистрис, денно и нощно трудится над тем, как бы сохранить для будущих поколений драгоценное наследие Цоса. Следующий зал был отведен под личные вещи некоего Алоизия Брумсворта, купца и почетного гражданина Цоса, в бывшем доме которого и располагался ныне музей. Далее гости попали в самый большой зал музея, где им было предложено осмотреть внушительную экспозицию, рассказывающую о выдающемся сыне Цоса Бернарте Абельгартене, прославленном писателе, краеведе, историке, ученом, меценате, педагоге, администраторе и создателе этого музея, а также дедушке мистрис Абельгартен. Рассказ почтенной дамы о своем великом дедушке изобиловал массой трогательных и интимных подробностей. Бере узнал, что Бернарт Абельгартен никогда не лгал в детстве, всегда долго и тщательно мыл руки, сходив в туалет, за всю свою долгую жизнь не выкурил ни щепотки табаку и не выпил ни унции спиртного, и женился в возрасте сорока одного года на тридцатилетней дочери местного кондитера только после того, как семь человек клятвенно заверили мэтра Бернарта в безупречном целомудрии девицы. Из зала Абельгартена все вышли в подавленном молчании, причем Чич от избытка чувств начал передвигаться исключительно на цыпочках.

Экспозиция, посвященная истории Цоса, находилась на втором этаже музея, и под нее отвели два небольших зала. Экспозиция была маленькой - два стенда со старинным оружием и полным комплектом ванагримских кольчужных доспехов. Посреди зала красовался макет Хорма, древней столицы Барии. В длинных остекленных витринах вдоль стен лежала всякая мелочь: покрытые патиной монеты, глиняные черепки, куски насквозь проржавевшего железа, которые некогда были частью вооружения, орудий труда, утвари, конской упряжи. У дальней стены, как раз напротив подставки с фонарем, была установлена раскрашенная деревянная статуя, изображающая короля Денхольма Болдвинга - так, во всяком случае, гласила табличка, установленная на постаменте статуи. Стену напротив украшала большая картина в золоченой раме. Мистрис Абельгартен сразу обратила внимание гостей на эту картину.