— И что было дальше? — спросила я.

— Ну, сначала я не знала, что это, но могла сказать, что он нервничает. Он не очень хороший лгун, хоть и думает так. Весь вечер я наблюдала за ним и заметила, что он вздрог-нул, когда откинулся на спинку дивана. Не говори ему, что я тебе рассказала, но и с болью он не очень хорошо справляется.

Я смеюсь, представляя молодого Кольта, пытающегося спрятать татуировку от Бев.

— Как вы узнали?

— Подошла прямо к нему, заставила его встать и поднять футболку, конечно.

От этого я смеюсь еще сильнее. Вскоре Бев присоединяется ко мне, но потом начинает кашлять. Я слышу, что ей не хватает воздуха.

— С вами все в порядке?

Она вздыхает.

— В порядке, насколько я могу быть. Шайен… Я хочу ее сделать. Я чувствую, что мне нужно ее сделать, и не хочу ждать.

Меня поражают две вещи. Во-первых, если она не хочет ждать, то не уверена, что у нее много времени. От этой мысли у меня в груди становится пусто, а глаза начинает щи-пать от слез.

А во-вторых, Кольт не одобряет. Вот почему она обратилась ко мне. Другой причины не может быть.

— Бев…

— Пожалуйста. Ты знаешь, каково это быть взрослой женщиной, которой приходится умолять о помощи в таком вопросе? Я хочу этого. Мне нужна эта татуировка, а Кольт упрям. Я думаю… — ее голос надламывается, и мне кажется, что она может заплакать.

— Думаю, он почему-то считает, что я поправлюсь. Что я больше не буду больна и по-жалею об этом. Я знаю, что не поправлюсь, Шайен, и я хочу это сделать.

Теперь я тоже плачу. Как Кольт справится с этой потерей? У него никого больше не останется.

У него буду я.

Но не знаю, хочет ли он этого.

— Но вы не можете выходить. Я не могу рисковать тем, чтобы вывести вас из дома.

Молчание на другом конце провода говорит о том, что она считает это безнадежным делом.

— Так и Мэгги говорит. Но какая разница? Я все равно умираю.

Эти слова — ответ, который мне нужен. Они подтверждают единственное решение, которое я могу принять прямо сейчас. Знание о том, что ее сиделка не против, помогает.

— Я все устрою, хорошо? Не беспокойтесь. Я сделаю это для вас.

Я вешаю трубку, напуганная до смерти, что из-за помощи Бев я могу потерять Кольта. Это не мое дело. Она не моя мать, но она обратилась ко мне как к другу. Я знаю, каково это нуждаться в ком-то, когда рядом никого нет. Я не позволю Бев почувствовать то же самое.

Привести к Бев тату-мастера будет стоить мне немало денег. Я даже не могу сказать, какого рода она хочет татуировку, но нахожу девушку, которая согласна прийти.

Из-за рака она потеряла бабушку.

— Я тоже потеряла свою маму, — говорю я ей. Это такое безумие. Я впервые говорю такие слова. Вообще говорю их, за исключением того первого раза, когда я рассказала Коль-ту. Они ранят — колют и пронзают все внутри, но не так сильно, как я думала. Медленно все приходит в норму. Ну, не совсем в норму, но какая-то часть меня. Настоящая.

Тэмми грустно улыбается мне, когда собирает свое оборудование для тату.

Она следует за мной к дому Бев. По дороге я пытаюсь дозвониться Кольту. Снова нет ответа. Я уже третий раз пытаюсь. Он разозлится, но мне хочется, по крайней мере, сказать ему, что я собираюсь сделать.

— Большое тебе спасибо, — говорю я Тэмми, когда веду ее к зданию.

— Не за что, — отвечает мне женщина с пирсингом и татуировками.

Я стучу, и дверь открывает Мэгги. Некоторое время она потрясенно смотрит на нас двоих.

— Бев позвонила мне и попросила приехать.

— Кольтон знает? — спрашивает она.

— Нет. Но она этого хочет. Он поймет. — Я вру. Или нет. Не знаю. Я думаю, что он поймет. Это всего лишь татуировка, но если то, что сказала Бев, верно, тогда я понимаю, что это значит для него. Если у нее не будет шанса пожалеть об этом, то это действительно оз-начает, что она умирает.

О, Боже.

Внезапно у меня кружится голова. Грудь сжимается. Правильно ли я поступаю?

Я борюсь с паникой, которая вот-вот меня охватит.

— Можем мы войти?

Мэгги кивает и отходит в сторону. Мы обходим женщину и заходим в коридор.

— Она в спальне.

— Она спит? — спрашиваю я.

— Нет. И теперь я понимаю, почему. — Мэгги улыбается, и я чувствую себя немного лучше.

— Все нормально?

Что, если я чем-то делаю ей больно?

Как будто зная, к чему ведут мои мысли, Мэгги берет меня за руку.