В ответ Карнакин улыбнулся:

– Не такое и плохое дело, милая. Ты же знаешь, что мне нравится этим заниматься.

– Да, но это так опасно. Ты уже три раза в этом году был на похоронах своих знакомых.

– Им просто не повезло, - Карнакин доел последний кусок, залпом выпил подостывший чай и решительно встав из-за стола, нежно поцеловал жену.
– Спасибо, милая! Ты днем занимайся своими делами, а за меня не переживай — я если и приеду домой, то найду, что поесть. Хорошо?

– Хорошо, но я до двух уже вернусь в любом случае.

– Ок!

Оставив Оксану разбираться с грязной посудой, Карнакин прошел в комнату, где облачился в деловой костюм. Одевая пиджак он поморщился — на улице было жарко, но выбирать не приходилось — под пиджаком пряталась портупея с двумя кобурами, в каждой из которых помещался боевой «Глок». Он давно сроднился с этим оружием и чувствовал себя неловко в тех случаях, когда приходилось обходиться без него, а после того, как несколько раз пистолеты спасли ему жизнь, наличие двух стволов стало его фирменной меткой, вызывающей опаску и уважение окружающих. Умение стрелять, равно как и знание боевых приёмов, Карнакин получил от Системы, и теперь блестяще этим пользовался, не раз снискав своими действиями признание профессионалов. Чувствуя за собой надежную опору, Максим не стеснялся в выборе средств для достижения нужной цели — его решительной наглости многие небезосновательно побаивались.

Глава двадцать четвертая.

Попрощавшись с женой, Карнакин спустился на улицу, где его уже дожидался черный внедорожник.

– Привет, Саркис!
– сказал он, садясь рядом с водителем.

– Привет, Макс! Тебя шеф прасил пазвонить.

– А почему через тебя просит?

– Не знаю, не хотел наверное тебя от завтрака отрывать.

– Ладно, - Карнакин набрал номер Ашота Вардановича.
– Ашот, доброе утро! Что случилось?

– Максим, привет!
– в трубке послышался взволнованный голос Ашота. Говорил он медленно, с расстановкой, но Карнакин хорошо изучил своего босса.
– Слушай, ты сейчас езжай не ко мне, а в Подмосковье, в Люберцы. На МКАДе, возле поворота на Рязанское шоссе, встретите машину Вазгена и поедете за ним.

– Что за проблема?
– Максим коротко кашлянул и кивнул Саркису.
– Езжай на МКАД.

– Да есть один субъект, который задолжал большим людям много денег. Нас попросили помочь разобраться... дальше не мне тебя учить.

– Кто он?

– Да какой-то крэндель малопонятный. Взял у людей два кило сахара и свалил без оплаты. Давно его искали, и вот вчера, в дивный летний вечер, только нашли.

– А что, у твоих «больших людей» мало тех, кто с ним разберется?

– Макс..., - Ашот как-то замялся, - они могут исполнить, закрыть человека, а с ним надо поговорить для начала. Попросили тебя — репутация-то о-го-го! Конечно, еще есть добры молодцы, но все сейчас при делах, а ты ближе всех.

– Ладно, поговорить так поговорить. Я тебе позвоню, как дела порешаем.

Встретившись в условленным месте с Вазгеном, Карнакин и Саркис последовали за ним. Миновав Люберцы, они свернули на узкую проселочную дорогу и пропылив по ней около десяти минут, остановились на опушке леса, где их уже ждали два внедорожника.

– Это Сашка Угольников, а остальных не знаю, - сказал Карнакин, приглядываясь к людям, выходящим из дверей машин.

– Да какая разница!
– ответил Саркис, заглушая двигатель.
– Сейчас познакомимся!

Открыв дверь, Карнакин ощутил волну горячего воздуха, ворвавшегося в кондиционированную утробу автомобиля и не задерживаясь спрыгнул в пыльную траву, столь контрастировавшую с его начищенными ботинками.

– Египтянин?
– высокий мужчина, видимо, являвшийся главным в ожидавшей их бригаде, приветственно подал Максиму руку, на которой красовались большие золотые часы.

– Да. С кем имею?

– Чистов, Глеб Чистов. Слышали о таком?

– Слышал. Не ожидал, что вы занимаетесь такими делами.

– И то, и другое — продукты!
– Чистов усмехнулся.
– Для людей ведь стараемся, а им важна не только колбаса.

– Понятно. Угольников тоже ваш человек?
– Карнакин указал на своего знакомого, с которым, как и с остальными, поздоровался кивком головы.

– Помогает иногда. Трое его людей, остальные моя охрана.