Владивостокского горсовета. Название китайское, образовано компонентами: ша –

песок, мо – сыпучий песок, эр – суффикс. Гидроним Шамоэр означает Мелкий песок.

Второе название бухты образовано компонентами: лу –зеленый, цинь –скала, цзы –

суффикс. Лучиньцзы – Зеленый Мыс.»

(источник: Словарь китайских и китаизированных топонимов на территории Дальнего

Востока)

Время крутилось вперед.

Однажды Мира предложила побродить-поговорить на Шаморе. Я оставил машину у

кафе-шашлычной, позади стройного ряда туристических домиков. Мира сидела на

пустынном пляже и читала телепрограмму на грядущую неделю. Ветер, по-вечернему

зябкий, шерудил по песку сухие ломаные водоросли.

Утром она постучала в мой номер. Сказала: «А ты что, не знал, что мы соседи?». Мира

отлично понимала сурдоязык, поэтому у меня больше не было нужды впопыхах копаться

с блокнотом. Я ответил ей, что помню, как ее увозили на катафалке полицейские и врачи,

бездыханную. На что она махнула рукой. «Ох, Аякс, тебе теперь одни мертвецы везде и

всюду мерещатся».

Мы спустились в бар, за стойкой был Серёга. Я хотел пожать ему руку, но Мира

опередила меня: она вытащила из кошелька три купюры, сунула их Сереге в карман со

словами: «Хоть еды себе купишь». Серёга заулыбался: «Спасибо, мам». И они оба

посмотрели на меня. Мира опять выглядела крайне удивленной: «А ты что не знал, что

Серёженька – мой сын? Вот, хоть подрабатывает немного, а с осени-то опять в институт».

Меня, казалось, уже ничто не способно удивить. Почему Серёга не узнал Аню, когда

мы с ней были тут? Потому что его самого здесь не было. Сменный график? Получалась

следующая система – когда была Аня, больше не было никого. А когда Ани не было, то

все, и Мира, и ее приемный (ибо слишком славянской внешности) сынок Сергей – к

вашим услугам.

Только одно событие объяснял факт родства Серёги с Мирой – нахождение подаренной

губной гармошки рядом с дачным домиком на Амбавозах.

Мира предложила съездить на Шамору. Так и сказала в баре. Нам с Аяксом надо

съездить на Шамору. Серёга непонятно с чего переспросил: «На Юмору?». Видимо,

вспоминая мою туда поездку. Мира осуждающе покачала головой. Ну ты чего? На

Шамору. На ША-мору. Оглох что ли. Они стеснялись смеяться на тему глухоты в моем

присутствии. Отчего ж, друзья? Я-то слышу ША-мору. Всё вокруг было донельзя буднич-

ным и заурядным.

Я выкинул пальцами уже по дороге: «Покажи мне еще раз пистолет». Мира подкатила

глаза. «Какие вы дети!». С таким выражением она смотрела на всех. «Ну что за детский

сад». «Ох, горе мне с тобой». Мира была материалисткой. Прагматиком. У нее были

короткие и слегка кривые ноги. Но она крепко стояла на земле. Такому рационализму мы

все завидуем со стороны, втихаря. А ее образ был идеально продуман. До мелочей. Все

ткани всех одежд были сплошь в цветочных орнаментах, сверкал на шее любимый Иисус,

старше ее лишь на год. Умиротворенная. Мирная. Спокойная и сдержанная. Говорящее

имя. Вы не видели ее на шоссе, с полной обоймой смерти в руке. Но и тут вы ошибетесь,

представляя Миру жестокой героиней фантастических комиксов. Нет, Мира простая. Вот

оно, слово. Простая. У Миры есть всё. Кажется, я припоминаю, у кого еще видел такое

блаженное и в то же время серьезное выражение лица. Это была Дева Мария, на

картинках, среди ладана и свечей. Попадание в точку. Мира – это Дева Мария, опекающая

и лелеющая дитятко свое. Аня – неудачный вариант Христа, отказавшегося от еды в

память о жертвах голода, и плачущего за рулем, бередя в памяти все страдания

человеческие. Христос, попросивший убить его по-тихому, в подъезде и схоронить под

покровом ночи в городском парке. Не отдавать Понтию Пилату и разъяренной толпе.

Матушка Мирочка, убей меня… Интересно, есть ли место для меня в такой вольной

интерпретации Нового Завета? Разве что Лазарь…

Мира напоминала мне о матери, которой у меня никогда не было. От нее так и веяло