старшего, а старший без воли коронного гетмана, и у последнего должен был

находиться список всех Козаков. Чтобы заградить переход в козачество мещанам и

хлопам, вменили в обязанность в коронных имениях старостам, а в земскихъ—

владельцам-собственникам (дедичам) учредить урядников, обязанных смотреть, чтобы

никто не оставлял своего места жительства и не ходил на Низ, в Сичу и в поле.

Строжайше запрещено было продавать простонародию порох, селитру, оружие и

всякую военную добычу. Виновные в несоблюдении этих правил подвергались

смертной казни. То же угрожало непослушным и нерадивым урядникам, а те

владельцы, у которых в имениях оказалось бы своеволие, подвергались судебному

преследованию, если потакали беспорядкам. Все козацкие начальники должны быть

назначены коронным гетманом и непременно из шляхты. Учрелсдали двух чиновников

под названием дозорцев, также из шляхетского звания: их обязанность была наблюдать,

не оказывается ли где своеволие, не составляется ли козацкая шайка, не порываются ли

хлопы выходить из повиновения дворянству, и обо всем доносить гетману. Это еще

более раздражило Козаков и было причиною новых восстаний; поляки же нимало не

достигли цели. Козаки были так сильны, что определения сейма не имели на них

влияния: притом же польские дворяне, сами того не зная, способствовали увеличению

и усилению козацкого сословия. Занимая в Украине, особенно на левой стороне

Днепра, привольные, но малонаселенные земли, они приглашали к себе переселенцев,

обещая им выгоды; это называлось: «зазывать на слободы». Русские бежали к ним из

Волыни и Червоной Руси, где не было Козаков и где народ находился в большой

подчиненности у владельцев. Эти новосельцы часто приходили в слободу и тотчас же

убегали к козакам; а другие, если и занимались земледелием в имении пана, то

всегда.могли избавиться побегом от обязанностей подданства, а в случае восстания

Козаков против власти, готовы были увеличивать собою число козацкого войска ').

Итак, козаки были уже раздражены против Польши, а между тем усиливались; мысль

об отторжении Руси возникала и пропагатораии этой мысли становились козаки.

В 1593 году вспыхнуло козацкое восстание под начальством Криштофа Косинского.

Он был русской веры шляхтич из Полесья. Неизвестно когда и как он попал в

козачество и какого рода козаками он сперва начальствовал, но к нему пристали одна за

другою вольные козацкия ватаги и все признали его козацким гетманом.

Распространилось под его знаменем восстание по трем воеводствам: киевскому,

брацлавскому и волынскому. Старосты в киевском воеводстве собрали и выслали

против своевольных Козаков отряд, но козаки его разбили и стали то здесь, то там

нападать на панские и шляхетские дворы. Вместе с золотом и серебром, они забирали

непременно пергаменные документы дворян и истребляли их; козаки заявляли себя

врагами всякого писанного закона, всякого исторического родового права: на то у них

вольность, равенство; ненавидели они все, чтб поддерживалось привилегиями—

происхождение и власть дворянства над людьми. В панских имениях и в староствах

хлопы (рабы), почуявши, что можно сбросить с себя ярмо, приставали к козакам и

увеличивали их число. Кажется, что суровые меры, которыми хотели лишить Козаков

возможности вырываться из пределов государства, способствовали расширению

козачества внутрь: оно стало стремиться захватить для себя сколько возможно более

поля в королевстве и сломить противоположные себе начала шляхетского строя, на

котором держалось все польское государство. Такой строй козачеству мешал жить и

козачество мешало жить ему своим ростом. В 1592 году, еще до восстания Косинского,

южнорусский народ так сильно волновался, что король назначил коммиссию иссде=

довать: откуда идут эти волнения и какие люди волнуют народ. Эта каммиссия ничего