мещанин или сельский хлоп шел в козаки — он был равен своим товарищам. Сперва

вольное козачество наполнялось мещанами, а потом большинство в нем состояло из

сельских хлопов, не хотевших повиноваться своим павам. Век Сигизмунда-Августа

был эпохой значительного ополячения русского дворянства. Оно принимало польский

образ жизни, усвоивало польские нравы и польскую речь, начинавшую мало-по-малу

их усложнились и требовали усиления доходов и через то положение хлопов стало

тягостнее, а между тем им было большое искушение—возможность убегать от панов, и

они убегали в козачество. Не только из Южной Руси, но из Литвы и Польши приходили

искатели свободы. Место жительства Козаков не ограничивалось Черкасами и Каневом,

как было в начале; по всему пространству нынешних губерний: Киевской, Полтавской

и южной части Подольской проживали козаки, люди вольные, не хотевшие подчиняться

установленным властям, и связанные с центром козацкой вольности — Запорожскою

Сичыо. Одна из украинских летописей говорит, что царь турецкий сделал вопрос:

сколько в Украине Козаков? Ему отвечали: «У нас где крак (куст), там козак, а где

байрак (буерак), там сто Козаковъ». Козацкие походы не ограничивались уже стычками

с татарами в степях и разбиванием купцов; на своих чайках, как назывались их челны,

обшитые тростником и умещавшие до шестидесяти человек, козаки пускались в

открытое море, проникали в Румелию, Анатолию, нападали на мусульманские города,

избавляли из галер и темниц христианских пленников, появлялись даже под стенами

столицы падишаха. Возвращаясь домой с добычею, некоторые из бедняков становились

богачами и своим примером увлекали других на козацкие подвиги.

Польское правительство не покровительствовало умножению козачества: оно не

могло не видеть в нем подрыва существующего порядка, так как козачество

наполнялось людьми, убегавшими от повинностей; притом оно боялось, что козацкие

набеги на Крым и Турцию будут вызывать неприязненные действия против Польши со

стороны мусульманских соседей, с которыми оно не хотело вести войн. Польским и

литовским государям казалось лучше платить крымским ханам дань, которую они

называли, из благоприличия, жалованьем. Татары нужны были для них в нескончаемой

борьбе Литвы с ИЧОСКВОЮ, чтобы, при случае, можно было напускать на земли

последней союзные орды. Правительство, однако, не желало совершенного

уничтожения козаков, но хотело, чтобы их было немного, в качестве пограничной

стражи, для оберегания польских пределов от татарских своевольных Козаков.

Как ни враждебно становилось козачество к шляхетству, наполняясь

преимущественно из панских хлопов, но пока еще сами паны и шляхта

покровительствовали его развитию. В 1540 году Сигизмунд-Август послал такой

выговор «справце» киевского воеводства, князю Коширскому: «многократно прежде

писали мы тебе, обнадеживая тебя нашею милостью и угрожая наказанием, и

приказывали, чтоб ты бдительно наблюдал и не допускал тамошних Козаков нападать

на татарские улусы; вы же никогда не поступили сообразно нашему госиюдарскому

приказанию и не только не удерживали Козаков, но ради своей выгоды сами давали им

дозволение и через такую вашу неосмотрительность наше государство не могло

пребывать в покое и терпело большой вред от татарского поганства». Исчисляя затем

совершенные перед тем своевольства Козаков над татарами, грамата эта говорит:

«посылаем дворянина нашего Стрета Солтовича; мы велели ему всех киевских Козаков

переписать в реестр и доставить нам этот реестр. Приказываем тебе, чтобы ты велел

всем козакам непременно записаться в реестр и после того никоим образом не

выступать из наших приказаний, а затем кто

осмелится вперед нападать на татарские улусы, тех хватать и казнить, либо к нам

присылать. Если же перекопский царь за вред, нанесенный его подданным, нападет на

наше государство или пошлет на него своих людей, тогда никакая твоя отговорка

принята не будет, и мы, без всякого милосердия, взыщем на твоих маетностях и на тебе