Партурнакс уже встречал нас, кружа над заснеженной площадкой. При виде меня и сумки, из которой торчал Древний Свиток, он заметно оживился.

– Он у тебя… Тит Гре Квалос. Время дрожит от его прикосновения. Это, несомненно, тебя ведет судьба, – проговорил он. Лидия и Маркурио были готовы нырнуть в сугроб, но я жестом показала им, что все в порядке, и помахала старому дракону свободной рукой.

– Надеюсь, все пойдет по нашему плану, – буркнула я под нос, но Партурнакс, скорее всего не услышал, заговорив снова:

– Сами кости земли в твоем распоряжении. Иди, исполни свое предназначение. Отнеси Свиток к временному разрыву, не мешкай. Алдуин идет. Он не пропустит этих знаков!

Еще б он пропустил! Вздохнув, я принялась судорожными движениями вытаскивать Древний Свиток из сумки, но что-то не получалось, и на помощь мне пришла Лидия.

Наконец, артефакт был освобожден от тканевого плена, и я, крепко прижав его к груди, медленно и на негнущихся ногах направилась к центру площадки. Лидия и Маркурио остались на местах, настороженно осматривая горы и готовясь ко всему. Убийца угрюмо нахохлилась, цепляясь когтями за камень.

Поднялся холодный, пробирающий до костей ветер, свистящий в ушах, но он был не от крыльев Партурнакса. Чем ближе я подходила, тем сильнее я чувствовала дрожь, а перед глазами плыли какие-то странные помехи в пространстве.

Вот оно. Свиток нагрелся у меня в руках, словно призывая открыть его. Сглотнув, я с трудом подняла его повыше и с легким шорохом развернула.

====== Глава 23 ======

На желтоватом пергаменте ярко вспыхнули серебристые письмена и схемы, я невольно прикрыла глаза и почувствовала, как пространство вокруг меня закручивается в вихри. С каждым вдохом воздух все труднее проходил в легкие, и, когда я уже испугалась, что помру от асфиксии, все внезапно стихло. На смену тишине уединенной Глотки Мира, нарушаемой лишь свистом крыльев Партурнакса да воем пурги, пришли звон железа, рев и боевые крики.

Я медленно открыла глаза и увидела ту же площадку на вершине горы, разве что теперь небо пылало всеми оттенками алого и рыжего, а прямо передо мной рыжий норд пытался приложить дракона здоровенной секирой. Чешуйчатый ругался на своем языке и старался увернуться, но на земле он был менее поворотлив, чем в небе, и норд уже успел нанести ему несколько глубоких ран. Впрочем, и Дов тоже был явно не промах и уже нацелился на смертного своими зубешками, когда откуда ни возьмись, появилась женщина в прочной броне и тут же кинулась на него. Через несколько минут все было кончено, дракон дернулся в последней судороге, а воительница стряхнула на грязный снег алые капли и самодовольно рассмеялась, убирая клинок в ножны.

– Хакон! Славный день, верно?

Лучше не бывает, каждый бы день такой был, а. Я на всякий случай присела за большим валуном и навострила уши, вдруг чего интересного скажут.

– Ты ни о чем не думаешь, кроме крови на своем клинке, Гормлейт? – недовольно спросил норд, устало опираясь на свою секиру. Его сходство с женщиной не давало усомниться в их родственной связи. Та снова расхохоталась и хлопнула его по плечу.

– А о чем еще думать?

Хакон не ответил, сделав несколько шагов к краю площадки.

– Битва внизу идет плохо, – проговорил он, с тревогой всматриваясь в подножие гор. – Если Алдуин не примет наш вызов, все будет потеряно.

– Ты слишком волнуешься, брат, – отмахнулась Гормлейт. – Победа будет за нами.

– Почему Алдуин выжидает? – спросил Хакон, оборачиваясь. Из-за соседнего с моим валуна медленно вышел седой норд в одежде Седобородых. – Мы рисковали всем из-за твоего плана, старик.

– Он придет, – уверенно ответил тот, поправляя меч, висящий за спиной. – Да и зачем ему нас бояться?

– Мы его хорошо потрепали, – заявила Гормлейт. Вот чешутся у меня руки дать ей в бубен. Нельзя же быть такой самоуверенной. – Четверо его родичей пали от моей руки.

– Но никто еще не выстоял против самого Алдуина, – заметил Седобородый, с неодобрением смотря на женщину.

– У них не было Драконобоя, – выдала та, не обращая на Феллдира (я даже вспомнила его имя!) внимания. – Клянусь, как только он упадет, я отрублю ему голову.

Камнем в нее, что ли, запустить?

– Ты не понимаешь, Алдуина нельзя убить, как меньших драконов! – вскричал старик, явно подавляя желание схватиться за голову. – Он нам не по силам!

Внезапно он выпрямился и жестом фокусника выудил из складок своей хламиды уже знакомый мне предмет.

– Поэтому я принес Древний Свиток, – произнес он, благоговейно взирая на артефакт, приподняв его. Я удивилась – мы вдвоем с Лидией его еле тащили, а тут древний старикан держит его, как ни в чем не бывало.

– Феллдир! Мы же решили его не использовать! – воскликнул Хакон, и мне показалось, что в его глазах промелькнул испуг, хотя, возможно, всему виной мое отвратительное зрение.