– Все, салют окончен, довольно произнес Монгол, когда хлопки прекратились.
– Давайте теперь потрошить патроны.

Мы нашли железки, камни и стали выбивать пули из патронов. Монгол с Мотей-старшим трудились над патро-нами из бронебойных ружей, где пороху было больше.

– Осторожней, не попади кто по капсюлю, - строго ска-зал Монгол.
– Так пальцы и оторвет.

– Мишка, смотри!
– Каплунский держал в одной руке патрон, в другой мятый клочок бумажки.

– Я этот патрон нашел, когда собирал гильзы. Пулю отбил, а порох не высыпается, я стал ковырять сучком и вы-тащил. Вроде записка.

Мы обступили Каплунского! Мишка Монгол взял бу-мажку в руки. Она была запачкана землей по краям изгиба, на одной стороне проступали расплывшиеся в нескольких местах чернила букв, написанных химическим каранда-шом:

"...рощайте... овар... ументы.... копа... удем... бит...о ... посл... ван. Юр..." - с трудом по складам разобрал Мотя. За-писка пошла по рукам.

– "Прощайте товарищи, документы закопали, - пере-вел Каплунский.

– А что такое "удем бит посл" и "ван Юр"?

– Наверно, "будем убиты"... не понятно. "ван Юр" - это Иван, Юра. Во-первых, слова последние, во-вторых, второе слово сразу после первого без точки начинается с большой буквы, - расшифровал Самуил Ваткин.

– Молоток, - похвалил Пахом.

– А где закопали-то?
– захлопал глазами Семен. Все за-смеялись.

– Дурной ты, Сеня, - сказал Армен.
– Что на клочке бу-маги напишешь? Да и времени у них не было расписывать. Один, наверно, отстреливался от фашистов, а другой в это время писал.

– Где еще можно закопать?
– стал рассуждать Монгол.
– Там же, в траншее.

– Может, поищем?
– предложил Пахом.

– Думаешь, это очень просто?
– усмехнулся Мотя-старший.

– Не, пацаны. Айда домой. Теперь хоть бы дотемна дойти. Небось уж ищут.

Витька мрачно сплюнул в потухший костер. Его на-строение невольно передалось нам, и мы притихли.

– Место мы запомнили. Возьмем лопату и придем сно-ва, - пообещал Монгол, но мы без особого энтузиазма вос-приняли его слова.

– Каплун, давай сюда патрон и записку.

Каплунский скорчил недовольную мину и попытался возразить, но Монгол выхватил у него записку.

– Давай, давай. У меня целей будет.

Он аккуратно свернул записку по старым сгибам и снова засунул ее в гильзу.

Домой мы шли быстрым шагом и почти всю дорогу молчали. Уже совсем стемнело, когда мы подходили к дому. За квартал нас встретили хорики.

– Ну и влетит вам, - радостно сообщил Венька.

Наши и без того кислые физиономии вытянулись еще больше,

– За что влетит-то?
– неуверенно спросил Пахом,

– `Зато, чтоб не ходил пузатый, - ехидно заметил Вовка Жирик.
– Все знают, что вы были в лесу.

– Откуда знают-то?
– проговорился Семен.

– Бабки видели, как вы кодлой шли к Московской ули-це с сетками.

– Сетка была только у меня, - полностью выдал нас Монгол.

Первым увидел свою мать Пахом. Он втянул голову в плечи и как-то спотыкаясь, кругами пошел в ее сторону. Ни слова не говоря, тетя Клава влепила ему мощную оплеуху, и он с громовым ревом влетел в калитку. Пока я плелся к сво-ему дому, я слышал, как в ответ на крик матери, что-то буб-нил Мишка Монгол, и тоненько на одной ноте гундосил Мотя-младший. Меня мать крепко охватила за руку и, цеп-ко держа, повела домой.

– Ну, отец с тобой поговорит, - пообещала мать.

Вот как раз отца я и не боялся. Перед ним я чувствовал скорее стыд, чем страх. С отцом мы ладили, и он понимал меня. В конце концов, я был просто мальчишкой, и со мной время от времени случались всякие истории.

На этот раз, после неприятного объяснения с отцом, мать настояла, чтобы я никуда не выходил и недельку по-сидел дома.

После этого мне больше ничего не оставалось, как за-няться чтением.

Наша домашняя библиотека помимо книг по истории, философии религий, и самих религиозных книг, давнего увлечения отца, от Библии и Евангелия и нескольких томов "Четьи-Минеи" дореволюционного издания, где содержа-лись описания жития святых, до атеистических, типа "Бог Иисус" Андрея Немоевского, переведенной и изданной в Петербурге уже в 1920 году, регулярно пополнялась лите-ратурой вроде "Экстрасенсорное восприятие" Р.Райна, "Физико-химические основы высшей нервной деятельно-сти" Л.П. Лазарева, "Неврогипнология" Дж. Брайда и мас-сой других, дореволюционных и довоенных, переведенных на русский язык, и отечественных книг.

В этих книгах отец искал ответы на вопросы, касаю-щиеся моих "психических отклонений", хотя я сам, при-знаться, не сильно тяготился тем, что слышу звуки, которые не слышат другие, а над цветами вижу радужное свечение.

Я иногда смотрел эти книги, но, честно говоря, ничего не понимал: что-то о процессе принуждения чужой воли, о физической энергии, о том, что все виды материи обладают физиологической энергией, о том, что почти все мы обла-даем экстрасенсорными способностями, и так далее. Все научно и неинтересно.