Барана в школе оставили до первого предупреждения. Монгола исключили. Припомнили и двойки, и второй год в шестом классе. А особенно учителей вывел из себя дневник, в котором бедный Монгол аккуратно хлоркой вывел двой-ку. Этот дневник, как вещественное доказательство монго-лова разгильдяйства, передавался на педсовете из рук в ру-ки, и учителя возмущенно восклицали: "Ну как же так можно!" ...

– А куда работать-то, Миш?
– в голосе Пахома было и уважение, и сочувствие.

– Учеником автослесаря. В автоколонну.

– Это на Революции?

– На Революции, - подтвердил Монгол.
– Рядом, и ез-дить ни на чем не надо. Буду получать сначала учениче-ские. Говорят, двести рублей. А слесари по пятьсот получа-ют.

Монгол с таким воодушевлением говорил о своей бу-дущей работе, что мы невольно позавидовали ему.

– А знаете, кто там начальник?
– Монгол выдержал паузу.
– Немец. Клейн его фамилия.

– Как это немец может быть начальником?
– не пове-рил Каплунский.

– Так он Герой Советского Союза.

– Герой Советского Союза?
– у нас вытянулись лица.

– Как может быть немец Героем Советского Союза?
– обиделся Пахом.

– А вот и может. Он наш разведчик. Он ходил среди фа-шистов в их офицерской форме и добывал нужные сведения.

Мы молча переваривали эту странную историю.

Улица ожила. В нашем дворе уже стучали топорами плотники: парикмахер Арон достраивал свой ларек, чтобы потом увезти его на базарную площадь.

Из дома вышла старшая прокурорская дочка, краса-вица Ленкa. И сразу же появился на парадном крыльце Витька Голощапов в военном кителе без погон и в синем галифе. Хромовые сапоги его отражали солнце. На гимна-стерке выделялись желто-красные нашивки о ранениях и орденские планки. В руках он держал офицерскую план-шетку. Витька догнал Ленку, что-то сказал ей, но она даже не повернула головы, и они пошли рядом.

Прошел немой Бэк, рослый молодой мужик. Грудь его распирала сила, а ноги, пораженные детским параличом, он словно тащил за собой, но делал это мощно, и они вспа-хивали землю.

– Привет, Бэк, - закивали мы дружно головами, подни-мая руки в приветствии. Бэк тоже закивал нам, открыто улы-баясь. Большой ребёнок. Одно время его донимали хорики. Они дразнили его, жестом показывая на язык, а потом на зад-ницу. Бэк свирепел. Он хватал попавшиеся под ноги камни и с яростью разъяренного животного метал в обидчиков. Те мол-ниеносно исчезали за заборами, и камни с невероятной силой летели в дерево ворот, выбивая щепки. Все кончилось после того, как сожительница Бэка, тихая невзрачная женщина, по-говорила с участковым дядей Володей. Участковый прошелся по нескольким домам, и Бэка оставили в покое.

– Ну что, пошли что-ли?
– Монгол потянулся, разми-ная занемевшие от однообразной позы конечности. Мы дружно, словно стая воробьев, сорвались и полетели в сто-рону Московской.

Краеведческий музей находился в Рядах. Мы много раз пробегали мимо вывески с названием "Краеведческий музей" на черном стекле, но в музее ни разу не были. День-ги, если они у нас появлялись, мы предпочитали тратить на кино, которое не променяли бы ни на что на свете. А вот на второй этаж, где поселился краеведческий музей, мы шли в первый раз.

Препираясь и толкаясь, мы стояли у дверей и никак не могли решиться войти. Дверь открылась сама. Пожилая женщина, увидев целую ораву мальчишек, спросила:

– Мальчики, вы к кому?

Мы сразу умолкли.

– Нам к директору, - нерешительно выговорил Самуил.

– А зачем вам директор?
– женщина приветливо улыб-нулась.

– Говори ты, Мишка!
– толкнул Монгола Самуил.

– Вот, мы нашли в окопе!
– Монгол разжал кулак, где лежал патрон.
– Здесь записка. А еще документы.

– Подождите минуточку!
– женщина скрылась за две-рью. Мы опять загалдели.

– Нужна им эта записка!
– сказал Мотя-старший.
– У них тыща таких записок, если не больше!

– Да подожди ты квакать, - остановил Мотю Монгол.
– У нас не одна записка. У нас еще документы.

– Испыток - не убыток!
– поддержал Каплунский.
– Что нас, съедят что-ли?

Дверь снова открылась. Вышла знакомая нам женщи-на и мужчина в очках.

– Вот, Валерий Петрович! Это ребята, которые к вам.

Валерий Петрович оглядел нас всех по очереди и весе-ло сказал неожиданным басом:

– Ну, ребята, пошли ко мне в кабинет.

В кабинете Валерия Петровича поместились с трудом. Стульев не хватило, и хозяин сходил и принес еще два сту-ла. Мы, ощущая неловкость, тихо сидели, разглядывая чу-чела птиц, чьи-то кости и черепки, занимавшие все свобод-ные углы кабинета. На книжных шкафах лежал сноп то ли ржи, то ли пшеницы, на подоконнике стояли глиняные ва-зы и миски с отбитыми краями.

– Ну, давайте, что там у вас?
– Валерий Петрович надел маленькие круглые очки, которые не вязались с его круп-ной головой, заправил мягкие дужки за уши, и стал похож на сову. Он долго разглядывал записку и документы, потом снял очки, достал из кармана брюк мятый платок и стал те-реть стекла очков.