Когда вынесли приговор, дядя Павел заплакал.

Варвара встретила дядю Павла не то, чтобы холодно, но и без особой радости. Вроде того что "пришел, ну и пришел". Зато бабушка светилась вся, как икона от лам-падки.

У нас дядю Павла встретили просто, по-доброму. Уст-роили стол. За бутылкой отец спросил:

– Ну, как, тяжело пришлось?

– Да, честно говоря, уже и не думал, что свидимся. Не знаю, какому богу молиться, кого благодарить?
– ответил Павел. За время, проведенное под следствием, он сильно изменился, осунулся, еще похудел и стал совсем похож на подростка.

– Генерала благодари, а лучше Вовку... за то, что он его дочку вылечил, - тихо сказал отец.

– Неужто сам помог?
– не поверил дядя Павел.

– А кто еще мог бы помочь в твоем положении?.. Сколько времени прошло, а добро помнит. Другой бы с его властью и думать забыл.

У отца счастьем светились глаза, как будто он сам сде-лал доброе дело.

– Ну что, ж спасибо ему. И тебе, племяш, спасибо?

Дядя Павел встал и картинно, чуть не в пояс, покло-нился. Я смутился, а отец засмеялся:

– Да брось ты, Павел. Все хорошо, что хорошо кончает-ся. Давай-ка выпьем за то, что ты цел, и все плохое позади.

На работу дядю Павла взяли на машиностроительный завод чернорабочим. Работа была тяжелая и грязная, но денежная. Первое время он приходил домой и с ног валил-ся. Прежде чем поесть, ложился и лежал без сил, уставив-шись в побелку потолка бессмысленным взглядом. Потом втянулся и ничего...

Значительно позже, уже повзрослев, я осмысленно понял, как невыносимо трудно было дяде Павлу опреде-литься и найти свое место в запутанном мире гражданских хитросплетений после четырех лет жестокой войны, украв-шей его юность.

Квартирант Мухомеджана. Открытая эстрада. Во дворе у татар. "Теория соответствия" Амира. Ода огородам. Морские офицеры Витька Голощапов и Ванька Горлин. Нинка учит нас танцевать.

У Алика Мухомеджана поселился квартирант, их дальний родственник Амир, невысокий, но крепко сбитый, широкоскулый и черноглазый парень. Амир часто улыбал-ся, и его белозубая улыбка располагала к нему. С нами Амир охотно водился, но все его разговоры сводились к де-вушкам. Амир мечтал до армии жениться, чтобы он слу-жил, а она его ждала и писала письма. В армию ему пред-стояло идти осенью, а невесты он еще не нашел, поэтому по вечерам ходил в горсад на танцы. Амир всегда носил с со-бой расческу и небольшое прямоугольное зеркальце, часто смотрелся в него и поправлял расческой непослушные во-лосы. На ночь он надевал на голову мелкую сеточку на ре-зинке, чтобы лучше лежали зачесанные назад волосы.

Мы иногда тоже бегали в горсад и смотрели через ще-ли в дощатом заборе, огораживающем танцплощадку, на танцующих. Но больше нам нравились приезжие из Моск-вы артисты, которые давали концерты в летнем "Зеленом театре". Нам нравились сатирические куплеты:

Римский папа грязной лапой

Лезет не в свои дела.

Ах, зачем такого папу

Только мама родила?

Мы хохотали, рискуя свалиться с забора, с которого смотрели на выступления артистов.

Когда нас сгоняли с заборов, мы лезли на деревья, ко-торых полно росло вокруг эстрады.

– Тарапунька, знаешь какая самая широкая река в ми-ре?

– Конечно, Штепсель, знаю. Это Амазонка.

– А вот и нет. Орлик.

– Почему?

– Да потому, что третий год здесь мост через Орлик строят, а конца не видно.

Мы смеялись, потому что мост, и правда, никак не могли построить, и люди, чтобы попасть на Ленинскую улицу, ходили по шаткому деревянному мостику, рискуя свалиться в реку.

Мы сидели во дворе у татар, в котором, кроме них, в полуподвале жили еще Изя Каплунский с матерью и млад-шей сестрой Лизой и Мишка Чекарев, тоже с матерью и со-вершенно взрослой сестрой.

Чекарев заканчивал школу и собирался поступать в летное училище, поэтому занимался физкультурой. Он кру-тил "солнце" на самодельном турнике и поднимал штангу, выкатывая её из-за ограды палисадника, где она хранилась. А еще Чекарев ходил в музыкальную школу и таскал за со-бой обитый черным дермантином футляр с баяном, похо-жий на ящик, но с двумя замками, как у чемодана. Мы ста-рались подражать Чекареву, лезли на турник, болтались как сосиски, и все, что могли, это поупражняться в подтяги-вании.

Мы сидели на траве, наслаждаясь теплым солнечным днем. Чекарев что-то разучивал на баяне по нотам. Ноты стояли перед ним на стуле, упираясь в спинку, а сам он си-дел на табуретке и брал аккорды, время от времени накло-няясь ближе к нотам или переворачивая листы. Мы терпе-ливо ждали, когда он заиграет что-нибудь уже выученное.

– Пара должна соответствовать, - рассуждал Амир.
– Он должен быть выше девушки на полголовы. Она должна доставать ему до уха. И одеты они должны быть хорошо. Он обязательно в костюме, и чтоб белая рубашка, а воротничок выпущен на пиджак. Вообще, хорошо, когда мужчина тем-ный, а женщина светленькая. Мне нравятся светленькие.