Колька недоверчиво усмехнулся:

– Скажет тоже. От поллитры помрет!

Но Ксения пропустила его слова мимо ушей. Она смотрела на стол, где стояли пустые кастрюли и высилась горка яичной скорлупы.

– Все сожрали, паразиты, - возмутилась она.
– Чтоб к моему приходу ни соринки не было!
– снова выходя из себя, приказала Ксения.
– Все вымести и вылизать.

– Ванька, - пригрозила она брату.
– Смотри. Приду с работы, будете пьяными - выгоню и ночевать не пущу. Ложитесь лучше спать сразу.

И Ксения вышла, хлопнув дверью ...

Иван проснулся от того, что нестерпимо хотелось пить. Он встал и с жадностью выпил два полных ковша воды. Холодная вода погасила огонь, полыхавший внутри, и Иван удовлетворенно крякнул. Колька спал в неестественной позе, придавив туловищем руки и свесив одну ногу с дивана. Ему явно было неудобно, и на лице лежала печать великомученика. Иван, жалея Кольку, вылил на него ковшик воды, и тот, отплевываясь, стал вставать.

У тебя деньги есть?
– опросил Иван ошалевшего от сна приятеля. Колька стал шарить по карманам, но кроме медяков ничего не нашел.

– Нету, - хмуро сказал он.
– А у тебя?

– Тоже нету ... Куда же они делись? Неужто все пропили?
– удивился Иван.

А у Павлинихи самогон брали, - напомнил Колька.

А чего же теперь делать-то?.. Ну-ка, буди Володьку.

Володька лежал теперь на боку и дышал неровно, с присвистом.

Когда вдвоем его с трудом разбудили, Иван сразу спросил про деньги.

– Откуда?
– держась обеими руками за голову, сквозь зубы сказал Володька.
– Ксюшка, черти б ее подрали, на весь день полтинник оставила.

Иван задумался. Он сидел на табуретке в позе мыслителя, подперев подбородок кулаком.

– Может, к твоему дядьке, Федору сходить?
– спросил он Кольку.

– Да ты что?
– замахал руками Колька и при этом сморщился как сушеный гриб.
– Копейки не даст. У этого зимой снега не выпросишь.

– Ну, тогда у Вальки.

– У моей двоюродной?
– даже засмеялся Колька.
– Да ей мужик каждый руб под расписку дает. Она получает и ему все деньги отдает, а он ей выделяет на каждый день на хозяйство.

Тогда пошли к Семену Гавриловичу.

– А даст?
– недоверчиво спросил Колька.

– Даст. Скажем, корову привели на убой. Мол, сдадим - рассчитаемся.

– Не поверит,

– Поверит. Ты разве на быка не похож?
– с серьезным видом оглядывая Кольку, сказал Иван. Тот засмеялся.

Обретя цель, Иван шел резво, и Колька едва поспевал за ним. Володька же топал сзади, сбиваясь на марафонский шаг. Лицо его не выражало при этом никакой мысли; у него болела голова, и ему было не до этого.

По дороге Иван неожиданно спросил Кольку:

– Мычать умеешь?

– Умею, а что?

Привяжу тебя вместо коровы, будешь мычать, - пошутил Иван.

– Ну-ка, помычи!
– потребовал он.

– Му-у!
– очень натурально промычал Колька.

Прохожая женщина поспешила уступить им дорогу и недоуменно посмотрела вслед.

– Молодец!
– искренне похвалил Иван и стал развивать план:

– В общем, так. Придем в заготскот, ты стань за сараи, чтобы тебя не было видно из бухгалтерии, а ты, Володька, стой во дворе, чтобы Колька тебя видел, а сам следи за окном. Как я знак подам, пусть Колька мычит.

– А зачем?
– спросил Володька.

– Ну, кореш, видать, у тебя всерьез с головой что-то не в порядке, - отметил Иван и сочувственно посмотрел на зятя.
– Деньги-то я буду брать под корову. Понял?

– И что?
– делая отчаянное умственное усилие, спросил Володька.

– А корова-то где?

– Не знаю.

– А вот она, - весело заключил Иван и хлопнул Кольку но спине.

Когда Иван, переведя в коридоре дух, вошел в контору заготскота, Семен Гаврилович сидел в своем углу у окна, щелкал костяшками счет и, шевеля губами, переносил цифры на бумагу.

– Тебе чего, Иван?
– спросил он, увидев подошедшего Ивана.

– Да корову привел, Гаврилыч.

Семен Гаврилович снизу из-под очков внимательно посмотрел на Ивана и продолжал считать. Тогда Иван боком придвинулся к самому окну и стал ждать, когда замычит Колька, но тот молчал, и Иван, выйдя из себя, бросился на крыльцо и стал материть подскочившего Володьку.

– Ты что, так растак твою в три колена! Я ему знак даю, а он рот разинул, стоит, мух ловит. Правда что, не мычит не телиться. Щас как двину, - замахнулся зло Иван.