Членов команды я не увидел, и это несколько озадачило меня.

– Значит,- решил я про себя,- они оставили этих несчастных здесь, дабы самим уповать на что-то. Интересно, на что?
– и мне тут же захотелось найти ответ на этот вопрос.

Но чувство сострадания к такому же ближнему никогда не было мне чуждо, и первым делом я решил освободить моих друзей.

Хотя вряд ли мы могли так называться, несмотря на то, что пробыли так долго вместе. Но сейчас не время было выяснять отношения, и я решительно бросился им на помощь.

Глава  3

ЧУДЕСА

Люди были привязаны веревками, из чего я заключил, что те два, посланных нами совместно, все-таки дошли до судна и возвратились обратно. Не понятно только то, как они встретились и почему оставили этих бедолаг здесь на ночь.

Как выяснилось позже, по ходу распросов и освобождения, команда все же рассказала помощнику о случившемся, и на всякий случай тот принял решение по мерам предосторожности, оставив нас на берегу, а всех остальных взял на судно.

Потому-то они и были привязаны к деревьям, чтоб не разбежались кто куда.Что же относительно меня, то вопрос оказался вовсе недвусмысленным.

Они приняли решение меня изловить и убить, так как посчитали почему-то основным виновником смерти капитана и к тому же удравшим с места происшествия.

Сами же они ушли оттуда только потому, что все же не захотели мне подчиняться и решили сами видеть своего командира в лице оставшегося помощника.

Таким образом, судьба моя была как бы предрешена и оставалось только улепетывать подальше, предварительно освободив этих бедняг.

 Но куда идти ночью, тем более в неизвестном краю?

Поэтому, немного посовещавшись, мы все решили одновременно дать деру, так как и остальным, судя по всему, готовилась моя участь.

 К тому же, зная о первостепенных намерениях всей команды, это вырисовывалось само собой.

Старик предложил уйти с этого места уже сейчас, но я почему-то не решился и, наверное, сделал правильно, потому как все дальнейшие события были связаны именно с этим.

Мы расположились на ночь на деревьях словно птицы, высоко поднимающиеся в небеса, и с нетерпением дожидали будущего рассвета.

 Сон как-то не шел, хотя было свежо и совсем не холодно. Хотелось есть, но со временем продления сумерек, постепенно перерастающих в темноту, это желание пропало и на его месте появилось другое. Страх за свое будущее и уже настоящее, так как с наступлением темноты, природа начала по-своему оживать.

Даже будучи в такой тьме, можно было увидеть, как раскрываются некоторые цветы, а их внутренность наполняется непонятным нам ночным миром насекомых и им подобных. То тут, то там начали раздаваться тревожные позывы каких-то диких животных, наверное, желающих изведать чего-нибудь на ужин.

От таких мыслей становилось как-то не по себе. Кому ж хочется попасть зверю в лапы. Чаща со временем то пустела голосами и звуками, то, наоборот, наполнялась, приближая к нам ближе все то, что, в общем, просто именуется природой.

 Захотелось и самому немного покричать, дабы как-то внутренне успокоиться, но здравый смысл пока не давал даже пикнуть в какую-либо сторону. Наверное, судьба решила сама позаботиться о своих подчиненных и на этот раз оставить их целыми и невредимыми.

В невероятной внутренней тряске и каком-то внешнем дрожании прошла часть наступившей ночи. Я уже начал было дремать, крепко схватившись за толстую-толстую ветку и расположившись поудобнее, чтобы не свалиться вниз.

Неожиданно, где-то совсем рядом, мне послышался сухой треск и знакомое шипение.

– Черт меня подери,- едва слышно и почти сквозь дремоту прошепелявил я и открыл глаза.

Вначале я не поверил тому, что увидел. Повсюду, куда ни кинь взор, было полным полно тех самых светящихся шаров, которые безо всякого труда загнали капитана в могилу.

Они парили в воздухе и создавали своеобразный шум, при этом едва заметно двигаясь в какую-то одну сторону.

Мы сидели тихо, словно мыши, завидя опасность со своей норы. Наверное, так было, скорее всего, от страха, охватившего всех нас одновременно при виде подобного, а не благодаря какой-то внутренней исходящей силе, превращающейся в самообладание.

Зрелище приковывало и притягивало к себе. Шары медленно продвигались в одном направлении и отдавали какой-то сероголубизной в сочетании с ярко-желтым и чуть-чуть оранжевым цветом.