Шрифт:
Это солнце будет светить только мне.
Рэян вздохнул, обнимая меня, уткнулся носом мне в плечо. И еле слышно закончил:
«…Санна».
Глава 5. Арин
Фэйри затыкает мне рот, подхватывает, перебрасывает через плечо и тащит к двери. Каменные плиты плывут перед глазами, а в голове безостановочно гремит гром. В воздухе свежо пахнет грозой – я отмечаю это краем сознания, как и другие ненужные детали: щербинку на косяке, опрокинутый графин с водой, стопку учебников на тумбочке. Всё это скользит мимо, а я просто бессмысленная и бессловесная пушинка, парящая над полом. Мне хочется спать и совсем не хочется думать.
Потом вспышка молнии освещает маму на полу, и я вдруг очень чётко осознаю, что происходит.
Фэйри ударяется о косяк, когда я скатываюсь на пол. Что-то рычит, неслышное из-за грома, и пытается закрыть мне рот. Я бью его кулаками, пинаю, кусаюсь, а потом, когда раскаты за окном на минуту-другую затихают, кричу его Истинное Имя. И приказ: «Пусти меня!».
Он слушается моментально, а я отскакиваю, ударяюсь спиной о стену и тяжело дышу.
Мама лежит слева, почти у моих ног. Краем глаза я вижу лужу крови, расползающуюся вокруг. И поблёскивающий клинок в её шее.
Меня трясёт, и Истинное Имя фэйри дрожит на языке. Одно слово, один короткий приказ – и он умрёт. Он убил мою маму. Он разрушил всё, к чему я привыкла, всё, что я любила. Я его спасла, а он меня «отблагодарил». Ненависть – я же понимала, что он нас ненавидит, всех нас, он этого не скрывал, а мне в голову не пришло, что он примется убивать. За что? Мама ему что сделала? Решил забрать с собой побольше дугэльцев? Меня не тронул – какой-нибудь гленский обычай не позволил? Другим мстить будет, да? Обречённость – я же видела её ещё на арене. Не поняла, к чему она приведёт – и вот… Я виновата! Я его… и мама теперь…
Он убил маму! Убил-убил-убил! Пусть тоже… Сейчас… Я же могу отомстить! Он сам дал мне это оружие – одно лишь слово. Убил – пусть умрёт. Справедливо. Это же справедливо! Пусть умрёт.
Умр…
Фэйри ловит мой взгляд и, словно прочтя его, замирает. Если бы он только шагнул в мою сторону – даже просто шевельнулся – я бы сорвалась, я бы приказала ему умереть. Но он смотрит, и в его взгляде – понимание. И всё та же обречённость. Ни злобы, ни безумия, ни раскаяния. Обречённость и понимание.
Я не могу отвести от него глаз.
Снова грохочет гром. Закрытое мамой окно распахивается, дождь врывается в комнату, и я вздрагиваю. Но вместо того, чтобы выпалить приказ, оседаю на пол у тела мамы. Обнимаю себя руками, сжимаюсь и дрожу.
Я не смогу. Я не смогу убить – даже когда это так легко. Даже когда рядом мёртвая мама, и мне больно поднять взгляд и увидеть её. Больно и страшно.
Я слабая, я слишком слабая, я даже пару слов сказать не могу…
Фэйри подходит ко мне – на этот раз осторожно.
– Русалка. Послушай…
– Тварь неблагодарная. Ненавижу тебя!
– Подбери свой браслет.
Я ошеломлённо смотрю на него, и фэйри повторяет:
– Подбери свой браслет. Я не могу его коснуться – тогда вся дугэльская столица тотчас будет знать, что здесь произошло. Ты же этого не хочешь?
Меня бьёт дрожь, зуб на зуб не попадает. Я слепо шарю руками в наступившей после молнии темноте, пачкаясь в крови, вынимаю из маминых рук браслет. В голове бьётся одна мысль: «Надо позвать городскую стражу».
– Молодец, - в ровном голосе фэйри не слышно ни похвалы, ни вообще каких-либо чувств. – Теперь собери одежду. Еда уже готова. Возьми всё, что может тебе пригодиться, только не много. Мы уходим.
– Куда? – машинально интересуюсь я, бросая взгляд на рунный камень призыва. Мама специально приглашала колдуна из городской стражи – зачаровать все комнаты в доме, даже купальню. Чтобы в каждой был такой рунный камень призыва городской стражи. «Арин, а вдруг на тебя кто-нибудь нападёт, пока меня не будет дома?». Как в воду глядела. Только я этого «кто-нибудь» сама домой привела, дура!
– У нас есть выбор? Конечно, в Гленну, - отвечает фэйри, проходясь по комнате и открывая шкаф. – Тебе нельзя оставаться в Дугэле, тебя убьют, как только поймут, что случилось. Как только ты попадёшь к королеве.
Я тянусь к камню, но не успеваю – фэйри мгновенно оказывается рядом, отбрасывает мою руку, аккуратно не касаясь камня. И зажимает мне рот. Я кусаю и мычу, но он не обращает внимания. Даже на укусы, хотя я чувствую во рту сладковатый привкус его крови.
– Русалка! Приди в себя! Ты хочешь остаться заколдованной? Хочешь?!