Марк, отфыркиваясь, дрожащим голосом рассказал.

«М-мало, - решила я. – Прод-дешевил. На т-тебя н-не п-похоже».

«Так родители твоей русалки дали бы больше», - хохотнул Марк и тут же зашипел от боли.

«С чего б-бы?» – удивилась я, терпеливо дождавшись, когда он успокоится.

«За то, что привёл их дочку домой невредимой», - прошептал Марк, вызвав смешок уже у меня.

«И ты н-настолько г-глуп, что д-думаешь, б-будто они вст-третили б-бы т-тебя с распростёртыми об-бъятьями? Д-да они всад-дили б-бы тебе трезуб-бец в б-брюхо, заб-брали д-девку, а тебя отд-дали б-бы своим чуд-довищам: они, г-говорят, в-вечно г-голодные».

«В мужа своей дочки? – Марк сделал попытку улыбнуться. – Это только ты, крошка, убиваешь родственников, а морские фэйри семью уважают. И в отца своего внука или внучки трезубцем бы тыкать не стали».

Я опёрлась рукой о столешницу и согнулась от хохота. Ну вот, есть же люди, которым плевать на русалкины чары. Муж! После моего принца-то. Ну девка, теперь-то я понимала, почему она не стала его убивать. Оставила грязную работу мне. Уважаю. А вот я его тоже не трону. Назло и потому, что такими изворотливыми мерзавцами не размениваются. Их и так мало.

«Про ошейник расск-кажешь?» – поинтересовалась я, протягивая руки к винту.

Марк проследил за мной, попытался фыркнуть, но боль гордость победила. Рассказал – в выражениях, которые не следовало слышать придворной даме, тем более, королеве.

Русалка в моих глазах поднялась ещё на ступень: девка заполучила личного охранника из гленцов. На недавних игрищах – быстра. И без гроша в кармане: не было у неё таких денег, чтобы зверька купить.

Умна, быстра и красива. Но заклинание не разрушила и не разрушит – маг из неё, как из меня красотка. А значит, с глаз долой из сердца вон. И хвала духам.

«Может, ещё что рассказать, дочка? Я-то всяко лучше тебя разговариваю, - ухмылялся Марк, глядя, как я выбираю клинок из шкатулки. – Без этих твоих заи-и-и-иканий. Хочешь послушать, как гленцев в Битэг провёл? Или что они ещё для тебя готовят? Ты же знаешь, я дочь в обиду не дам, я тебе всю правду расскажу. Не понимаю только, как у такой красотки, как Давина, и у такого молодца, как я, получилась такая неказистая, косноязычная дочурка…»

Устал, поняла я. Устал и пытается заработать быструю смерть. Решил, я из себя выйду и убью его. Блефует и нарывается. Ну-ну. Убью его не сейчас, и вообще, не скоро.

Я отложила клинок, подалась к винту. И вздрогнула, услышав звонкое:

«Как ты смеешь оскорблять мою невесту?»

Я снова схватилась за столешницу – на этот раз, чтобы не упасть.

«Рэян? Чт-то ты т-тут д-делаешь?»

Второй инесский принц стегнул меня улыбкой, как хлыстом, и нежно произнёс:

«Искал тебя, Илва. Я беспокоился: тебя пытаются убить даже в вашей святыне – ты не боишься ходить по дворцу одна?»

Марк на дыбе хрипло захохотал. А я проглотила ехидную реплику: Рэян иногда «выдавал» и не такие глупости, бывало. Но прийти за мной в пыточную…

«Со мной всё в порядке, любимый, возвращайся в свои покои», - пока я пыталась это выдавить, Рэян, не слушая, подошёл к столу, взял отброшенный мной нож и на моих глазах всадил его Марку в плечо.

Я остолбенела.

«Р-рэян?»

«Это ничтожество посмело тебя оскорбить, - произнёс принц сквозь стоны Марка, ведя клинком вниз, к локтю. – Даже смерть будет слишком лёгким наказанием».

«Вот и оставь его в покое!» - хотелось воскликнуть мне, но вместо этого вырвалось испуганное: «Р-рэян, что с т-тобой?»

Инесский принц, великодушный и всепрощающий добряк, вечно упрашивающий меня пощадить то гленцев, то моих собственных вельмож, сейчас криво улыбнулся и повернул клинок.

Брызнула кровь, закричал, выгибаясь, Марк, а мне впервые духи знают за какое время стало страшно.

«Рэян! Оставь его!» – взвизгнула я, отворачиваясь.

Резко оборвавшийся крик и глухой удар врезались мне в память надолго.

«Как скажешь, любимая. Но ты же не думала оставлять его в живых?»

Я торопливо обернулась. Марк по-прежнему висел на дыбе, из длинной глубокой раны на его левой руке пока ещё сочилась кровь, в груди по самую рукоять торчал нож.

«Илва?»

Я медленно перевела взгляд: Рэян стоял рядом с дыбой, нежно мне улыбался, а его коричневую рубашку покрывали бурые пятна.

«Илва, любимая? С тобой всё в порядке?»

Я отшатнулась к стене, споткнулась о табурет, перевернула его и с грохотом упала на пол.

Рэян оказался рядом быстрее, чем я опомнилась. «Илва, ты так побледнела. Тебе нужно отдохнуть, любимая. Пойдём, я отведу тебя в нашу спальню».

«Н-нашу сп-пальню?» - ахнула я, отползая.

«Ну конечно, милая, - в глазах Рэяна я ясно читала беспокойство.
– Илва, любимая, неужели я чем-то вызвал твоё недовольство? Ты отвергаешь меня?»