А их принц по-прежнему спал в моей кровати. В цепях – мера предосторожности, но не лишняя: два дня спустя, Рэян проснулся днём и отправился меня искать. Конечно, наткнулся на соотечественников. Не узнал, услышал что-то (наверное, про злобную дурнушку), что заставило его оскорбиться, разбил кому-то нос и чуть не прирезал моим же кинжалом. С тех пор я стала менять его снотворное, следила за тем, где оставляю кинжал, но на всякий случай приковывала руки к спинке кровати. А ночью гасила все рубины, кроме одного. Полагаю, в её неверном свете Рэян видел плохо: у него и раньше было плохое сумеречное зрение. Сонный, он обнимал меня и шептал: «Санна, любимая». Всё, что я смогла добиться – Рэян, настоящий, возвращался только по ночам. И наверняка не понимал, что с ним происходит. Но хотя бы ночью. И со своей Санной он был нежен. А я училась врать себе и не обращать внимания, что ласкает мой жених русалку, а не меня.

Я спала потом урывками – утром туман силён, и Рэян запросто мог тем же подсвечником распороть мне запястье. Он чуть не сделал это однажды – но я вовремя проснулась.

Духи тумана всегда хотят крови…

Через три дня я приготовила укромный дом в Битэге и ночью перевезла Рэяна туда. Я окружила столицу туманом, и никто не видел нас, никто за нами не следил. Я же знала, что моим слугам нельзя доверять. Они всего лишь слуги. А король Инесса наверняка сулил им золотые горы – лишь бы вывезти Рэяна из Дугэла. Я, конечно, не могла этого позволить. Поэтому мне пришлось оставить моего принца одного в каменном особняке в горах. Я позвала для него духов камней – но я знала, каково жить одной среди только лишь духов.

Я надеялась, что много времени мой план не займёт. А потом мы будем вместе всегда.

Последнюю ночь я тоже провела в том особняке. Ветер свистел неуютно, и воздух горько пах туманом. Мой принц не привык к такому. Ему будет неприятно, когда ночью он очнётся, настоящий – и не сможет найти выход, потому что я заколдовала двери.

Мне совсем не хотелось его оставлять. Но я не могла иначе: он должен быть мой. Я только позволила себе снять с моего жениха цепи – в пустом заколдованном доме они были не нужны. И прекратить давать снотворное – его и так было слишком много в последние дни.

Рэян лежал, глядя в потолок, когда я, одетая для путешествия, поднялась в спальню попрощаться.

«Илва, - его голос звучал тихо, но было в нём что-то, заставившее меня остановиться в дверях. – Что со мной?»

Он узнал меня ночью первый раз. Да, я была к этому не готова.

«Где я?» - Рэян попытался встать, но не смог – тело не слушалось. После снотворного – неудивительно. Но мне его беспомощность была как нож по сердцу.

«П-прости м-меня».

«Илва? Почему ты плачешь?» - в глазах Рэяна отражался огонёк рубина в моей руке. И только на дне плескался туман, мой верный спутник.

Я впервые почувствовала тогда злость к туману. Он отобрал моего принца.

Но это же было неправдой: я сама, я это сделала.

«Я д-должна уехать. Н-ненадолго. П-прости м-меня», - мне очень хотелось поцеловать его, но в тот момент я боялась, что он выдохнет в лицо: «Санна».

«Я поеду с тобой», - Рэян снова попытался встать.

«Н-нет», - я отвернулась. Каждое движение давалось с трудом. У меня в руках был светящийся рубин, а я еле нашла дверную ручку.

Жалость. Я никогда не чувствовала её – не к кому было. Сейчас голос Рэяна рвал моё сердце на части.

«Илва? Куда ты? Илва, постой!»

Закрывшаяся дверь отсекла его голос – и свет моего рубина, оставив Рэяна, беспомощного, в темноте.

«Ты выжила одна», - шепнул туман, окутывая меня плащом. «Он сильнее тебя».

Я выжила. И я помнила, чего мне это стоило. Мой принц – солнце, туман убьёт его рано или поздно.

И потому мне следовало торопиться. Быстрее уеду, быстрее вернусь.

«П-прости м-меня», - повторила я, гася свет.

Утро будит гомоном птиц – точно паутина звуков, бесконечная перекличка. В Дугэле по утрам туманно и тихо, в Гленне, судя по всему – солнечно (лучи уже прошивают листву, хотя небо ещё золотисто-голубое) и музыкально.

Наш костёр догорел – только угли тлеют, и серый не то из-за татуировки, не то из-за недосыпа фэйри заворачивает «лишнего» третьего зайца.

Мы завтракаем недоеденным вчера вторым, запивая водой, принесённой Сильвеном. Прошу фэйри отвести меня к ручью и, фыркая, умываюсь. Очень хочется сполоснуться целиком, но Сильвен сторожит, не спуская глаз… впрочем, когда это меня смущало.

Вода ледяная, но от этого только лучше. Заодно мою волосы – на солнце они моментально высыхают.

Ох, как же я люблю солнце. И Гленна утром нравится мне куда больше Дугэла. Шелковистая трава, бесконечный птичий гомон и перешёптывание деревьев создают прекрасное настроение. Жаль только, у меня одной – Сильвен хмурится, молчит. А когда я пытаюсь помочь разложить наши вещи поудобнее, шипит.

Отхожу. Да-да, мешаться не буду. У фэйри, конечно, всё хорошо получается. Одной рукой – вторая висит вдоль тела, как мёртвая.