– Зачем же ты тогда его срубил? – спрашиваю я, действительно ничего не понимая.

Сильвен отворачивается.

– Не смог разойтись с кленовым духом. Ему мои жертвы не понравились, он оскорбился. И охотился за мной месяц. Я выбирал между смертью и… смертью.

– А когда жертвы не нравятся, - после паузы спрашиваю я, - это тоже преступление, да?

Фэйри отрывисто кивает.

– Ну ты прав, - я тоже смотрю на небо. – Я действительно ничего не понимаю.

Дугэла мне не видать как своих ушей, в Гленне все, похоже, малость того – и в Прибрежных королевствах наверняка тоже найдётся какой-нибудь подвох.

Это весь мир вдруг стал таким странным, или просто мне всё видится в сером свете?

Где-то за облаками – серыми ошмётками, затянувшими небо – встаёт солнце. Мы отходим от реки, и чем дальше, тем сильнее болят ноги. Сильвен молча подхватывает меня, когда я в очередной раз спотыкаюсь, усаживает в седло. Я моментально засыпаю.

А когда просыпаюсь, не сразу понимаю, что сон кончился. Впрочем, мне никогда, почему-то, не снятся такие сочные краски. Обычно – синее или серо-зелёное. Сейчас вокруг – сочная яркая зелень, совершенно несравнимая с туманными красками дугэльских парков. Я оглядываюсь и понимаю, почему Сильвен говорил, что в деревьях его родины живут духи. Они действительно живы, эти деревья. Как живы люди по сравнению с любыми куклами, неважно как хорошо сделанными.

Я сижу в переплетении корней у ствола. Рукой чувствую исходящее от коры тепло, и листья шелестят на невидимом ветру совершенно не так, как в Дугэле. Прижимаюсь щекой к стволу: запах, терпкий и свежий, ударяет в нос. Не привычный запах мокрой земли, а что-то другое, настоящее и свободное.

И где-то наверху солнце просвечивает сквозь листья, и в тонких столбиках света вьются мелкие мотыльки и мошки.

– Как красиво, - выдыхаю я.

Сильвен, сидящий неподалёку с веткой в руках, поднимает голову.

– Спи. Ночью поспать не удастся. Спи сейчас.

Я слишком сонная и усталая, чтобы раздумывать над его словами. Я просто улыбаюсь в ответ и некоторое время смотрю на него. Фэйри почти сливается с окружением: его сероватая кожа, татуировки, тёмные волосы – как игра света и тени, серое и тёмно-зелёное, переплетение ветвей… Только глаза блестят, как солнце сквозь листву. Действительно красиво.

Засыпаю, глядя Сильвену в глаза, под несмолкающий переклик птиц. На зыбкой границе между сном и явью мне кажется, что я слышу музыку – не рокот, на этот раз, а звон колокольчиков. Он очень гармонично дополняет увиденное.

Так вот, значит, какая на самом деле Гленна. И каков на самом деле лес. Зачем королева приказывает его рубить? Такой красотой можно только наслаждаться.

Сильвен будит меня на закате. Весело потрескивает костёр, небольшая полянка вокруг так же очерчена маленькими костерками по окружности.

– Не выходи из круга. Что бы ни случилось. Поняла?

Я удивлённо смотрю на него. Фэйри держит в руке всё тот же прутик, только его конец остёр, как шип.

– Не выходи из круга, - ещё раз повторяет Сильвен и растворяется в зелёно-алом сумраке.

Я удивлённо осматриваюсь, замечаю стоящие у корней сумки с одеждой и едой. Ну хорошо, по крайней мере, вещи оставил – если уж решил уйти. И лошадь, флегматично жующая траву, привязана к одному из вздыбленных корней. Ладно…

Алый закатный свет играет с листвой в странные игры. Никогда не видела подобного в Дугэле – вечером там всегда опускается туман. А здесь – здесь мне хочется насладиться солнцем ещё.

Ноги снова ломит от боли, но я привычно не обращаю внимания. Зато дерево в центре нашей полянки – громадное, ствол моими руками не охватить – явно мне благоволит. Я легко взбираюсь по ветвям – дерево будто протягивает мне на помощь ветви-пальцы.

Наверху – чистое, без дымки облаков небо загорается звёздами. И огненный шар тонет за бесконечным лесом, омывая зелёные кроны ало-золотым.

Воздух пахнет свежестью вперемешку с пряным запахом коры и ноткой далёкой земли. Надо же, а нам говорили, что воздух леса – яд для дугэльца. Что духи деревьев – мерзкие, склочные существа, норовящие обвести тебя вокруг ствола и заставить блуждать в трёх соснах.

Я сажусь на ветку, свесив ноги, и с наслаждением потягиваюсь. В застывшем воздухе листья гладят мои волосы – прямо как пальцы, и соседние деревья наклоняются, качают сучьями, точно ведут беседу. Обо мне?

Небо потихоньку гаснет, но не чернеет, как в Дугэле, а становится тёмно-тёмно-синим. Глубокий, бездонный цвет с крапинками алмазной пыли. Я завороженно смотрю и больше всего мне хочется сейчас петь. Перебираю в уме знакомые песни и отдаюсь этому занятию с душой. Поэтому, когда внизу раздаётся громкий стон, чуть не сваливаюсь с ветки от неожиданности.

Внизу темно. Я щурюсь, пару раз соскальзываю, но неизменно успеваю ухватиться за заботливо подставленные ветви. Листья тревожно шелестят, цепляясь за мои волосы – не обращаю внимания, спускаюсь на землю.