– Покормить тебя, моя госпожа? – веселится Сильвен, глядя, как я мучаюсь.

– А сам где научился? – бурчу я, пытаясь поймать кусочек мяса.

Смех тут же стихает, и я удивлённо поднимаю глаза.

– Что не так сказала? Ты же как-то жил до того, как поссорился с деревом? Расскажешь?

– Это приказ? – голос у фэйри теперь привычно ровный.

– Нет, - я, наконец, справляюсь с мясом. Пробую… С ума сойти!

– Что это? – торопливо тыкаю в следующий кусок.
– М-м-м, как же вкусно!

– Рыба, - в голосе фэйри снова слышится улыбка. – Рыба в маринаде. Любимое блюдо жителей Побережья. Ты ещё не раз попробуешь, когда будем в Никэле. Рыбу и всяких морских гадов.

– Гадов? – нет, ну какая же вкуснятина! Ну почему в Дугэле нет рыбы? – О, Сильвен, а я знаю морских коньков. Видела на фибуле у одного инессца. Такой изогнутый червяк с рожками.

– А ты лгала, что не знаешь второго принца Инесса, - усмехается Сильвен.

Я изумлённо смотрю на него.

– Думаешь, он похож на морского конька? – а кто их знает, этих инессцев, все же через одного чокнутые.

Сильвен закрывает глаза и смеётся – долго, кажется, у него истерика. Я бью его рукой с зажатыми в ней палочками по спине.

– Что?

– Арин… Я иногда не понимаю: ты действительно глупенькая или претворяешься? Только правящий дом Инесса имеет право носить фибулу в виде символа их страны. Остальные – брошь, ожерелья, браслеты, подвески… Но не фибулы.

– А-а-а.., - и откуда он такой умный? – Ну, может, это был первый принц? Или третий? Или вообще какой-нибудь побочный… как их…

– Чему вас в школе учат? – вздыхает фэйри. – Наследник человеческих королевств не выезжает за пределы своей страны до восемнадцати лет – кроме исключительных случаев. И принцев в Инессе всего два.

Значит, принц… как там его… Рэян? Я ведь даже имя у него тогда не спросила…

– Да мы виделись только один раз, он меня из Лэчина вытащил, - я снова принимаюсь за еду. – Хотели ещё встретиться, но я заболела. А потом ты убил мою мать.

– Твою тюремщицу, - вставляет фэйри.

Мы смотрим друг на друга.

– Она была моей матерью. И заботилась обо мне. Зачем ты это сделал? – вопрос, который я собиралась задать давным-давно, но была уверена, что ответа не получу, если не прикажу Истинным Именем. А тут, раз уж мы вдруг разговорились…

– Тюремщица, - спокойно поправляет Сильвен. – Я кое-что смыслю в магии, Арин, в том числе и человеческой. Эта женщина собиралась наложить на тебя ментальное заклинание. Вполне возможно, организовать тебе ещё один «круг камней». Как сайе я должен тебя защищать.

Раньше я бы с лёгкостью назвала фэйри лгуном и выбросила его слова из головы. Сейчас – слишком много неувязок в мамином поведении, но меня до сих пор коробит мысль, что она могла сознательно причинить мне вред. Мама меня любила.

– Она обо мне заботилась.

– Свиней тоже откармливают, - отвечает Сильвен. – На убой. Русалки умирают без моря спустя год, это все знают, даже в вашем Дугэле. Ни одна мать не станет «заботиться» о дочери, которая через год растает, и даже не попытается её спасти. А вот тюремщица, которой приказали…

– Хватит, - обрываю я. Мама – тюремщица? Я умру? Нет, мне определённо нужна колдунья, словам которой я смогу полностью верить.

Сильвен забирает поднос, но не возвращается к камину, а садится на кровать рядом. Решил спать со мной? Я устала настолько, что мне всё равно.

Но фэйри, вместо того, чтобы лечь, наклоняется ко мне.

– Арин. Посмотри на меня.

Устало поднимаю взгляд и чувствую прохладные пальцы, аккуратно массирующие мне виски. Боль уходит, не сразу, медленно – но как же становится легче!

– Как ты это делаешь?

– Все фэйри леса владеют исцеляющей магией – в той или иной мере, - тихий голос Сильвена убаюкивает в унисон вздохам «гленского чудовища», шепчущего для меня колыбельную.

– Ты говорил… тебя отрезали, - я глотаю зевок, - от магии…

– Но навык остался.

Наверное, Сильвен был очень сильным колдуном до встречи с тем дубом… ясенем… деревом…

– Спасибо… Сильвен? Я сейчас засну, а должна сказать… прости меня, пожалуйста… из-за меня тебя сегодня чуть не убили… прости… я не хотела…