– Да, миледи, - волшебница слабо улыбается. – Клянусь духами, в моих словах нет лжи.

Если маг поклянётся духами и всё равно солжёт – он потеряет магию. Никому нет смысла жертвовать таким, чтобы обмануть меня.

Я прячу лицо в ладонях, чувствуя влагу на щеках.

– Кто я? – не узнаю собственный голос, настолько он жалкий.

Мама, которая вела себя странно в ту страшную ночь. Принц Инесса… Марк… Зачем? Кому я нужна?!

– Вы не полукровка, госпожа, это совершенно точно. Вы морская дева Мюреоля. У вас забрали магию – ваша жемчужина запечатана. Полагаю, что забрали даже внешнее имя: ни одну морскую деву не буду звать по-дугэльски. Больше мне нечего вам сказать.

– Но это же глупо… Я даже плавать не умею. Я боюсь свободной воды. Сильвен может подтвердить… Я никогда не видела моря. Я даже не знаю, что это!

– Простите, госпожа, - голос волшебницы звучит словно издалека. – Но это лишь подтверждает, что заколдовавшая вас волшебница очень сильна. Впрочем, Дугэл всегда славился своими ведьмами.

Я тихо плачу, раскачиваясь вперёд-назад. Заколдовали… меня? Я русалка? Страшная русалка с уродливым хвостом?!

– Санна.., - чьи-то руки гладят моё плечо, и я вздрагиваю, отшатываюсь.

Юноша-побережец смотрит на меня отчаянным взглядом.

– Санна, пожалуйста, позволь…

– Уйдите! – сначала шепчу, потом кричу я. – Уйдите! Оставьте меня одну. Пожалуйста!

Сильвен встаёт и недвусмысленно поигрывает кинжалом. Но люди уходят и так: волшебница берёт юношу под руку и что-то тихо говорит ему, ведя к двери.

Мне всё равно: я плачу, судорожно всхлипывая, пытаясь забыться: всё это сон, бред, это не со мной. Со мной такого быть не может, нет, нет, никогда…

Чьи-то тёплые руки обнимают меня, я вздрагиваю, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Сильвеном. Фэйри молчит, а я, всхлипнув, сама хватаюсь за его плечи и рыдаю в голос. По матери, которая, похоже, и матерью мне не была. По Дугэлу, всё в котором – ложь. По себе. «Даже твоё собственное тело для тебя – тюрьма». Да. Да, да, да!

Сильвен молча обнимает меня и сидит так долго – пока я не успокаиваюсь.

– Ты знал, - я принимаю протянутую фэйри кружку с водой. – Ты знал с самого начала.

– Русалку сложно не узнать, когда она поёт, - фэйри улыбается. – Ты пела на игрищах.

– Одно только слово…

Сильвен усмехается. Я устало смотрю на него, потом отдаю кружку и тру глаза.

– Я не понимаю. Зачем? Кому я нужна? Я же никому ничего не сделала!

– Значит, сделала, - отрезает Силвьен. – Даже дугэльские ведьмы не настолько спятили, чтобы проклинать направо и налево без повода. Поговори с этим человеческим герцогом. Он явно тебя знает.

Да уж. Очень настойчив.

– Он меня пугает, - я ёжусь. – Он на меня так смотрит, как будто хочет нацепить на меня свадебные браслеты и ошейник. Прямо сейчас и без согласия.

– В Никэле нет ожерелья невесты, насколько я знаю, - усмехается Сильвен. – И без согласия никто тебе браслеты не наденет. В конце концов, ты всегда можешь приказать мне его убить.

– Ты что? – мысль настолько дикая, что просто в голове не укладывается. – Зачем?.. Ох, Сильвен, я же хотела тебя спросить: кто такие сайе? Ты говорил что-то про право на лугу.

Фэйри отворачивается – улыбку с лица точно стёрли.

– Традиция в Гленне служить спасшему тебе жизнь. Если не можешь оказать равноценную услугу.

– Ну, это не про тебя, - смеюсь я. – Ты, вон, уже сколько раз меня спасал. И вообще, ты меня не просил тебе помогать, так что не понимаю…

– Никто никогда не просит, - голос фэйри звучит непривычно грустно. – Сайе никогда не становятся по собственному желанию. Это слишком тяжёлая повинность. Зато несчастный случай всегда можно подстроить.

– Поэтому ты думал, что я говорила за тебя на игрищах ради выгоды?

– Ну тебе же это было выгодно, - парирует фэйри.

– Сильвен, - я кусаю губу, пряча улыбку. Момент не тот, чтобы смеяться. – Можешь быть уверен, я из тех чокнутых людей, которые помогают чисто из любви к искусству. Для расчёта я слишком глупа. Честно.

– Наивна, - кивает Сильвен. – Вижу. И боюсь даже представить, сколько сайе у тебя в Гленне и в Мюреоле, если там это право действует.

– Ну, - я всё-таки улыбаюсь. – Я никого не помню. И что, от этого права никак нельзя освободить? Тебя, я имею в виду.

– Почему же, - Сильвен ухмыляется. – Можно. Но тогда я сразу умру, а тебе это, боюсь, не понравится. Отказ от сайе – бесчестье для последнего. Этим, кстати, тоже пользуются некоторые люди и фэйри.

– Какой сумасшедший у вас мир, - вздыхаю я.

– У нас, Арин, - улыбается фэйри. – Ты раньше жила в стеклянной клетке.

– Кому была нужда её возводить? – бормочу я.

В дверь тихонько скребутся. Сильвен вопросительно смотрит на меня. Я киваю.

– Я принёс ужин, - тихо говорит юноша-побережец, с надеждой глядя на меня из-под чёлки. – Ты, наверное, голодная.