Шрифт:
Рэян замер, поражённо глядя на меня.
«Но зачем? Я не первый принц, отец лишит меня наследства, и ты ничего ценного не получишь…»
«П-получу. Т-тебя. Т-ты ещё н-не п-понял, что м-мне н-нужно?»
Изумление во взгляд принца сменилось отвращением. Рэян отступил, а я поскорее отвернулась, сказав напоследок:
«З-завтра наша св-вадьба. Приг-готовься».
В общем, этой ночью я спала ужасно. Темнота улыбалась мне, обнимая и утешая, но стоило закрыть глаза и мне мерещился Рэян, глядящий на меня, как на мерзкое насекомое. Я понимала, что заслужила… но неужели я настолько противна, настолько хуже всех, что сама мысль о нашей свадьбе вызывает у него такое отвращение? Он даже поварёнку, чуть не обварившему его кипятком, помню, улыбался сочувствующе. А меня – почему? Он же не может не понимать, что я ничего его брату не сделаю – мне это невыгодно. И остров его не трону – если только инесский король сам войну не развяжет. Некрасивая? Да, конечно. Но я королева, волшебница! У меня власть, сила – разве этого недостаточно, чтобы меня полюбить? Или хотя бы уважать. Разве он не понимает, что любое его желание после свадьбы я исполню… Впрочем, Рэян так простодушен, что, наверное, не понимает.
Ничего. Я объясню. Объясню, какое счастье он получает. Просто глуповат, второй инесский принц, сам не понимает. Но это даже хорошо, что глуповат – думать я буду. За нас двоих.
Глава 13. Арин
Когда Сильвен будит меня, небо за круглым окном над кроватью ещё черно и блестит от звёзд.
– Арин. Вставай. Скорее, у нас мало времени.
– Что случилось? – мой голос хриплый со сна. Я отчаянно зеваю и тру слипающиеся глаза. Зачем сумасшедший фэйри заставляет меня вставать в такую рань, я же так спать хочу…
– Арин! – Сильвен привычно шипит, и я улыбаюсь.
– О, ты вернулся. А я думала, тебя вчера подменили…
Сильвен подхватывает меня на руки, заворачивает во что-то, напоминающее плащ или сорочку с запахом, и несёт вниз. Я пытаюсь заснуть, прикорнув на его плече.
На улице прохладно. Не морозно, как бывает у нас в Дугэле, но мне в сорочке-халате неуютно настолько, что я просыпаюсь.
– Сильвен, что ты делаешь?
– Помогаю тебе, наивная дурочка, - шипит фэйри, сажая меня на коня и быстро вскакивая в седло следом. – Держись за меня крепче.
А… Откуда у нас конь?
– Сильвен? Ты что, украл у Мартина…?
Но фэйри, не отвечая, пришпоривает коня, и я отчаянно «держусь крепче». Мы скачем – быстро, так что в ушах свистит ветер, и на глаза наворачиваются слёзы. Я жмурюсь, прижимаюсь к Сильвену и всерьёз раздумываю приказать остановиться и объяснить, что происходит. Моей веры в фэйри хватает ненадолго, но только я решаюсь, тянусь к его уху, как мы останавливаемся.
Сильвен без объяснений спешивается, спускает меня с коня и несёт куда-то по открытой мраморной галерее, скудно освещённой факелами. Ни стражи, ни слуг не видно.
– Сильвен? Скажи, наконец, что мы делаем?
Фэйри молча сворачивает в коридор, останавливается перед единственной дверью и громко стучит в неё локтём. Впрочем, дверь почти сразу отворяется.
– Совершенно незачем так ломиться, Гильдаэ, - говорит звонкий девчоночий голос, и я пару раз моргаю, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают: передо мной старушка. Не древняя согбенная злюка вроде нашей соседки в Дугэле – госпожи Маргери. Нет – милая бабушка в розовом халате и чепчике. Она опирается на клюку – массивную трость с золотым набалдашником в виде кошки – и весело оглядывает нас. Будто мы и не вламывались к ней посреди ночи. А может здесь это в порядке вещей?
– Я тебя услышала ещё у ворот, - старушка улыбается. – Проходи, Гиль. Кого это ты ко мне притащил?
Сильвен шагает внутрь, и дверь за ним немедленно закрывается.
За коридором обнаруживается круглая уютная комната, уставленная стеллажами с книгами так плотно, что мне даже чудится, будто мы попали в библиотеку. Впрочем, даже в нашей школьной я столько книг не видела. И в Дугэле не принято растить дома цветы. Здесь же все полки и даже пол уставлены горшками с ромашкой. Цветы с любопытством тянутся за нами, когда Сильвен проносит меня мимо, и покачиваются на тонких стебельках, словно беседуя.
Сильвен сажает меня в глубокое кресло у огня (в Никэле, похоже, нет ни одной комнаты без камина, хотя бы маленького) и отходит к противоположной стене, в тень, сцепив руки за спиной.
– Ну и в чём дело, Гильдаэ? – старушка входит вслед за нами, останавливается у двери, опираясь на трость обеими руками. – Почему ты прибыл отдельно от посольства? Ваши уже месяц здесь и о тебе молчат, будто тебя никогда и не было. И кто это..., - она бросает быстрый взгляд на меня. – Ты что, умудрился обрюхатить чужую невесту? Да ещё и морскую фэйри? Ты с ума сошёл, Гиль?
Я краснею, а Сильвен тихо говорит, опуская взгляд:
– У меня больше нет этого имени.
После этих слов воцаряется тишина – совсем не уютная. Я недоумённо перевожу взгляд со старушки на фэйри. Старушка пытается прожечь Сильвена взглядом. Сильвен успешно делает вид, что ему всё равно.
– Она? – наконец, выдавливает старуха, кивая на меня.
Сильвен качает головой.
– Мать?
Сильвен кивает.
И старуха, набрав побольше воздуха, разражается чем-то визгливым, странным, и, я почти уверена – неприличным. И только выдохшись, грузно опускается в соседнее кресло.