И вот, вместо баскетбола и кино, Александр по совету командира звена наблюдает за посадкой

самолетов. В этот вечер я проверял готовность прожекторов к ночным полетам и увидал Белова.

— Вы что здесь делаете и где ваш друг?

Белов быстро вскочил и сказал то, что мне уже было известно от Шепелева и Баркова.

— Хорошо, давайте проследим расчет на посадку вместе.

Вообще-то, это должен был сделать кто-то из эскадрильи Баркова. Но раз так сложились

обстоятельства, я решил сам заняться с молодым летчиком и заодно поближе его узнать.

Полеты в сумерках продолжались. Один истребитель снижался после четвертого разворота. В

точке выравнивания летчик плавно перевел самолет в режим выдерживания и убрал обороты. Машина

пронеслась над землей и мягко коснулась основными колесами полосы.

— Хорошо?

— Отлично! — сказал Белов, улыбнувшись.

В это время на расчетную прямую вышел очередной истребитель. Он летел значительно выше

предыдущего. Летчик видел ошибку и снижался с большой скоростью. За ним, но гораздо ниже,

«подтягивал» еще один самолет.

Я обратился к Белову:

— Представьте себе, что определенной скорости и оборотам двигателя соответствует «идеальная»

глиссада планирования. Какие бы ошибки летчик ни допустил на третьем или четвертом развороте, он

может всегда определить — выше или ниже этой глиссады он планирует. Если выше, то скорость растет,

ниже — скорость падает. Конечно, это при постоянных оборотах двигателя. И задача летчика

заключается в том, чтобы не планировать с ошибкой в точку выравнивания, а выйти на расчетную, или

«идеальную», глиссаду как можно раньше... Если поймете — расчет на посадку не будет казаться

сложным.

Белов слушал и внимательно следил за посадочной полосой.

Действительно, первый самолет снизился до расчетной глиссады, летчик увеличил обороты и с

высоты 150 — 200 метров планировал без отклонений. А тот, который «подтягивал», вышел на эту

глиссаду снизу, немного прибрал обороты, опустил нос и перешел в нормальное планирование. У обоих

самолетов глиссада была точно направлена в точку выравнивания.

— Разрешите присутствовать?

Я обернулся и увидел еще двух молодых летчиков: Нестерцева и Судкова. Очевидно, решили

разыскать товарища. А может быть, Нестерцев хотел помочь Белову?

Борис Нестерцев оказался лучшим летчиком, прибывшим из училища: всегда подтянут,

дисциплинирован. Он попал в эскадрилью Туркина, но прежние приятельские отношения с Беловым у

них продолжались.

Конечно, для Белова было бы лучше дружить с Нестерцевым, чем с Зубом, но советовать этого не

следовало. Дружба с Зубом обязывала его самого не нарушать дисциплину и, кроме того, положительно

влияла на товарища. Сегодня Зуб ушел в город один, а в следующий раз, пожалуй, подумает. Ведь о

нашей сегодняшней встрече он узнает.

— Идите, идите поближе, — зову я лейтенантов. Летчики подошли. У Судкова тоже не ладилось с

расчетом, и он спросил:

— А как определить, что глиссада планирования нормальная?

— Разрешите, я объясню, — обратился ко мне Белов.

Я разрешил.

— Нужно установить заданные обороты турбины и скорость планирования. Если самолет

планирует в точку выравнивания и скорость при этом сохраняется постоянной — это и есть расчетная

глиссада.

Мне было приятно, что молодой летчик быстро усвоил сказанное. Ну, а ошибки в технике

пилотирования — неизбежное явление. У молодых летчиков их больше, у опытных почти не бывает.

Ошибки можно вскрыть и исправить. Со временем летчики научатся без труда взлетать и садиться,

освоят полеты в сложных метеоусловиях и ночью.

А вот как относиться к таким нарушениям, какие допустил Зуб, а вслед за ним Денисенко?.. У Зуба

уже второе нарушение правил полетов. Недавно он слишком низко вывел самолет из пикирования при

стрельбе по наземным целям. А Денисенко убрал шасси на очень малой высоте.

Конечно, летчиков строго наказали, отстранили от полетов. Но это еще не все. Характер

нарушений очень настораживал. Ну ладно, если они случайны. А если — следствие