Котовский привстал на стременах и скомандовал - зычно и протяжно,

как принято в кавалерии:

– По ко-о-о-ня-я-ям!..

Демобилизованные мигом - все, как один, - вскочили в седла.

Заиграл оркестр, вынесли боевые знамена, и всадники, построившись

в колонну, двинулись вслед за своим командиром корпуса. Умолк оркестр.

После кавалеристы лихо спели "Яблочко". А как голоса умолкли, слышен

был только дробный перестук копыт на дороге. Так и чередовались в пути

– оркестр, песни да перестук копыт.

Но вот и вокзал. На площади перед вокзалом демобилизованные

спешились.

Держа лошадей в поводу, построились в шеренгу.

Напротив, лицом к ним, тоже в шеренгу встали новенькие.

Раздались слова команды - и каждый демобилизованный передал коня

начинающему службу молодому бойцу.

Еще команда - теперь демобилизованные сняли с себя карабины и

передали молодым.

По последней команде новички получили от уходивших товарищей

сабли и шпоры.

Потом был митинг. Котовский на митинге сказал:

– Не забывайте, товарищи демобилизованные, своих эскадронов.

Пишите нам. И знайте: мы идем охранять границы наших трудовых

республик... А если враг навяжет нам новые битвы, знай, боец: мы снова

будем вместе на конях!.. И - только вперед!

Да здравствует Красная Армия!

Да здравствует непобедимый Второй кавалерийский корпус!

...Трудно описать последние минуты расставания бойцов гражданской

войны с любимым командиром... Сам Котовский несколько раз прикладывал

платок к глазам.

А над площадью катилось и перекатывалось неумолчное "ура".

Станционный сторож ударил в колокол. Пора было садиться в вагоны.

И в тот же миг из карабинов прогремел троекратный залп. Команду к

салюту подал сам Котовский.

Поезд удалялся и удалялся от станции, но бойцы, прильнув к окнам,

долго еще видели Григория Ивановича с поднятой в прощальном

приветствии рукой.

САПЕР РЕБРОВ

РАССКАЗ

I

Это было в 1920 году. Буденный со своей конницей преследовал

отступавших белогвардейцев. Красные войска так их потрепали, что

теперь белогвардейцы уклонялись от боя. Они уходили все дальше и

дальше на юг, рассчитывая получить там подкрепление.

Надо было нагнать их, дать бой - и разгромить.

Буденновцы совсем уже стали настигать белых, но те успели

переправиться через реку и взорвали за собой большой новый мост.

Что было делать? Строить новый мост? Это слишком долго - белые

совсем уйдут. Починить взорванный мост? Не меньше надо времени.

И Буденный решил переправить свою Конную армию, со всеми пушками

и обозом, по ветхому деревянному мосту. Этот мост стоял заколоченный,

по нему давно уже никто не ездил.

II

На мост вытребовали команду саперов.

Пришли саперы, осмотрели мост. Глядят - мост дырявый, надо

чинить.

А у сапера инструмент всегда при себе - в походном чехле за

спиной. Достали саперы топоры, пилы и принялись сдирать с моста гнилые

доски. Содрали гнилые, настлали новые. Где надо, и бревна переменили.

Закончили работу и присели отдохнуть.

– Ну как, Ребров? Теперь переправятся? - спросил один из них

старшего в команде.

Ребров был сапер опытный. За свою красноармейскую службу он не

один мост починил. И если уж Ребров скажет: "Переправятся", - значит,

смело пускай на мост и пехоту, и кавалерию, и пушки.

Но на этот раз Ребров ничего не сказал. Он медленно сдвинул на

затылок свою шапку-буденовку и стал смотреть с моста на реку.

Широкая река была скована льдом. Но уже грело весеннее солнце,

снег по берегам сошел, и дело близилось к ледоходу. Лед уже темнел, из

белого стал сизым, и посреди реки во льду протаяли широкие полыньи.