ленинградцы сумели использовать каждый час, каждую минуту для

овладения нужными знаниями. Выступив на фронт, под огнем врага,

строили и бетонировали укрепления, закрывали подступы к городу минными

полями, а наиболее лихие из бойцов пробирались в расположение врага с

зарядами взрывчатки и пускали на воздух вражеские доты вместе с

засевшими в них фашистами. Вскоре батальон сделали кадровым под

названием "325-й отдельный армейский инженерный". Участвуя в прорыве

блокады Ленинграда, батальон отличился в боях за Лугу и в приказе

Верховного Главнокомандующего был удостоен звания "Лужский".

Разумеется, наш батальон был лишь одной из многих саперных

частей, которые крепили оборону Ленинграда.

Встала на защиту Ленинграда от коричневой чумы - фашистских

полчищ - и 44-я стрелковая дивизия... Это же моя родная! Сразу

вспомнился 1919 год, начдив Николай Александрович Щорс, по указанию

которого я водил в бой "Гандзю"... 44-я... Это звучало как ожившая

легенда... Один из офицеров появившейся дивизии, Александр

Александрович Девель, рассказал, что это действительно как бы

возрожденная щорсовская. Первоначально дивизия была сформирована из

ополченцев Петроградского района города. В боях понесла большие

потери, остатки ее слили с кадровыми частями, и сама она стала

кадровой, но дали ей не порядковый номер по списку, а в честь

прославленной дивизии гражданской войны наименовали 44-й. Обновленная

дивизия участвовала во многих боях, а когда немецких фашистов погнали

от Ленинграда, проявила высокую доблесть при освобождении города

Чудова и получила почетное наименование "Краснознаменная Чудовская".

Так героизм бойцов гражданской войны как бы слился с героизмом их

детей и внуков в Великой Отечественной.

ТОЛЬКО ВПЕРПД!

РАССКАЗ

Держу в руках старинную грамоту. Она непривычная - яркая, с

картинками. Скачут по ней кавалеристы, преследуя врага. На головах у

них буденовки, рубахи с застежками-клапанами вместо пуговиц. Эта форма

появилась в Красной Армии в гражданскую войну, и ее давно уже не

носят.

На грамоте подпись: "Командир 2-го корпуса Котовский".

А выдана кому?

Читаю в заголовке:

"Военнослужащему Отдельного эскадрона связи 2-го Кавалерийского

имени Совнаркома УССР корпуса ХРАЛОВУ ЯКОВУ".

Далекие времена...

С тех пор рядовой боец-радист стал инженером, работает в

Ленинграде. Вот он сидит рядом со мной. Любим мы, убеленные сединами,

но все еще бойцы Красной Армии, вспоминать былое. Былые походы,

товарищей своих, командиров...

Но больше всего любит Яков Хралов вспоминать о Григории Ивановиче

Котовском - прославленном полководце гражданской войны; ведь это у

него, у легендарного Котовского, служил Яков Хралов радистом и

участвовал в его знаменитом тысячеверстном рейде. И даже присловье

Григория Ивановича Яков Хралов на всю жизнь запомнил. "Только вперед,

– говорил комкор, - только вперед!"

– Расскажи, Яша, как ты получил эту грамоту из рук самого

Котовского?

Задумался Яков Николаевич, а потом улыбнулся и говорит:

– Про грамоту потом. Ты сначала про одну историю послушай.

Случилось это в самый разгар гражданской войны. А дело было так.

Огромная армия Деникина, потерпев неудачу в походе на Москву,

отступала. Наши войска преследовали деникинцев, но от вражеских

контратак несли большие потери. Белые казачьи и офицерские полки

дрались отчаянно.

Тогда вызвался ударить по врагу Котовский.

Отточили кавалеристы сабли. Накормили досыта коней. И к ночи

незаметно укрылись в лесу. А лес был большой, и на рассвете с разных

его концов ринулись эскадроны в атаку.

Деникинцы растерялись. Нацеливаются то на один эскадрон, то на

другой, выискивая, где же тут главные силы, чтобы уничтожить их огнем

артиллерии и пулеметов.

Но Котовский не дал белогвардейцам долго раздумывать. Во главе