полете дребезжащими крыльями. Развив скорость, они перед посадкой скользят без единого

движения выпуклых крыльев и опускаются.

Даже видно, что недалеко сели. Но попробуйте-ка найти их в траве! Собака то

прихватывает, то не улавливает их запах. Охотник диву дается: что же случилось с чутьистой

легавой, ни с того ни с сего сплоховала...

Но удивляться здесь нечему: молодой пес почти всегда в таких случаях теряется.

Куропатки будто обманывают его: бегут и перепархивают, бегут и перепархивают – преры-

вают свой след. Тут никакое чутье не поможет. Разве что попадется опытная легавая, – та

широким и скорым поиском вновь перехватит их след.

Следишь порой за направлением полета спугнутой стайки, видишь – держат путь к

горушке... Ага, возле неё сразу снизились, – значит, там и сели! Ищешь, ищешь – пусто.

А куропатки «схитрили»: достигнув бугорка, юркнули в овражек и, обогнув

возвышенность, опустились за ней. Чтобы лучше схорониться, огибают они и встречный

лесной островок. Если же попадается узкая полоска леса, птицы минуют её, взмыв вверх.

Но вот удалось повторно согнать куропаток и стрелять по ним. Теперь они в страхе

разлетаются по одиночке и западают где попало: в жнивье, огороде, на пожнях, в болоте, на

опушке чернолесья или хвойника.

Мелькнет ястреб, и стайка сереньких птиц, спасаясь от его погони, в панике

устремляется кто куда, и, спрятавшись, долго лежат они, боясь выдать себя. Успокоившись,

птицы подают голос и сбегаются в кучу.

Осенними зорями далеко разносится по полям, зарослям кустарников, бурьянам звонкое

чирликанье. Это выводки куропаток скликаются и подлетают или бегут один к другому. Так

они соединяются к зиме в большие стаи. Разыскивая корм – зёрна, семена сорняков, молодую

поросль травы, – они нередко кочуют из района в район.

Никакие иные птицы так не привязаны к полям, как серые куропатки. Приземистые, они

собирают только опавшие зёрна и не вредят хлебам на корню. Доверчивые птицы

встречаются возле самых селений по соседству с жильем, и размножаются они под

покровительством человека. Вслед за вырубками леса эта прекрасная и плодовитая дичь

постепенно продвигается всё дальше и дальше на север и легко приживается на новых

местах, но боится суровых и многоснежных зим.

Снежную толщу, особенно с крепкой, непроницаемой коркой, – не разрыть птицам. Вот

куропатки и «стучатся» за помощью к человеку – летят к гумнам, сараям, сенникам,

огородам, задворкам. Тут уж все (а охотники и юные натуралисты – в особенности) должны

брать их под свою защиту и подкармливать голодных птиц. Да и нужно-то им не много:

отходы от провеянного зерна вперемешку с мякиной, семена сорных трав, сенная труха.

Птицы скоро привыкают к местам прикормки, и следует поберечь их от хищников, которые

появятся там вслед за куропатками.

Весной, когда жаворонки зажурчат над проталинами полей, отовсюду послышатся на

заре и звучные возгласы куропачей: «Чир-лик!».

В такое время серые куропатки разбиваются на пары, и каждая из них выведет до

двадцати цыплят.

ТЕТЕРЕВ-ПОЛЕВИК

На заре летнего утра, в сопровождении старого пойнтера Ярла, сворачиваю с лесной

тропинки на пустошь. По росистой траве хорошо видны следы свежих набродов. Это

тетеревиный выводок прошел к боровике, – там сейчас суше.

Причуивая в утренней прохладе дичь, Ярл семенит рядом и выразительно смотрит мне в

лицо. Пущенный в поиск, он с ходу ловит в воздухе запах птиц и уверенно тянет к ним.

Неподвижно застыв на вересковом пригорке, умный пес медленно поводит носом, как бы

отмечая места, где крепко лежат разбежавшиеся тетеревята.

С квохтаньем подлетает старка и бьется вблизи, словно подраненная. Но ей не удается

обмануть нас и отвести от выводка. Собака заставляет тетеревят взлететь. Выцеливаю

петушков, – они отличаются от сереньких тетёрок черными пятнами на спине.