Там ее ждал сюрприз — Бойто прислал ей перевод шекспировской

пьесы, который она уже отчаивалась получить. Она ответила ему

27 марта из Санта-Маргерита: «Получила Розалинду. Вчера не рас¬

ставалась с ней всю ночь. Теперь, когда она у меня вся целиком, мне

кажется, что в пьесе вовсе нет интриги. Может быть, это будет просто

потерянное время».

Между тем, несмотря на предательство и тягостный опыт прошло¬

го, Дузе все же не отказывалась от «Мертвого города». 28 марта она

направила Адольфо Де Бозису проект договора между ею и Габриэле

Д’Аннунцио, по которому обязалась отдавать поэту двадцать пять

процентов с каждого кассового сбора и десять тысяч лир компенсации

в случае, если бы она не захотела или не смогла поставить трагедию

до конца текущего столетия. В конце марта или в первых числах

апреля, после вмешательства Жозефа Примоли, известного тем, что

он всегда брался мирить людей искусства, когда между ними возника¬

ли всякого рода недоразумения, что бывало нередко и между Дузе и

Д’Аннунцио, произошло их примирение. Через несколько дней после

этого в Альбано поэт прочитал Элеоноре «Мертвый городV и увлек ее

своим проектом создания театра, который он предполагал воздвигнуть

на берегу озера Альбано, театра поэтического, свободного от всяких

спекулятивных соображений, где кроме его пьес ставились бы клас¬

сические греческие трагедии и произведения современных драматур¬

гов, достойные этой чести. Для драматического театра, неуклонно

идущего к упадку, он явился бы некоторым подобием того, чем для

театра музыкального стало детище Вагнера, созданное им в Бай¬

рейте.

Элеонора ликовала. Это было то, о чем она страстно мечтала дол¬

гие годы. Она родилась вместе с новой Италией, выросла вместе с ней,

хорошо помнила, какое большое значение имело сценическое искус¬

ство во времена ее юности, и считала, что ее собственные успехи не¬

отделимы от судьбы ее родины. Она всегда мечтала о создании такого

театра, который воспитывал бы и просвещал народ, о театре, который

был бы одновременно школой и храмом. К сожалению, мечтам ее

суждено было, до самого последнего ее вздоха, оставаться лишь не¬

сбыточными надеждами.

В первых числах апреля 1897 года она получила приглашение

сыграть несколько спектаклей в Париже. Ее неизменно волновала

встреча с требовательной парижской публикой, всегда готовой под¬

метить и высмеять любое несовершенство исполнения. В самом деле,

в отношении искусства Париж в те времена был подлинной столицей

Европы, городом, в котором создавалась или, напротив, рассеивалась,

как дым, мировая слава. И все же на этот раз Дузе согласилась на

гастроли, уступая настояниям импрессарио Шурмана, которому уда¬

лось склонить Сару Бернар пригласить Дузе в свой театр. Однако,

согласившись, Дузе не переставала терзаться сомнениями, опасаясь,

что ей не удастся завоевать парижскую публику, привыкшую к Саре,

большой артистке, владевшей всеми секретами утонченного мастер¬

ства, меж тем как ей придется играть на языке, знакомом лишь не¬

многим, пользуясь при этом далеко не совершенными переводами, и

к тому же исполнять роли, входившие в репертуар Сары Бернар. Из

итальянских пьес у нее была лишь «Сельская честь», но Дузе боя¬

лась, что драма не будет иметь успеха, после популярной в то время

одноименной оперы Масканьи из-за отсутствия музыки. В репертуа¬

ре у нее была еще «Грустная любовь» Джакоза и «Идеальная жена»

Прага, однако героини обеих пьес представляли интерес лишь для

местной публики, так как были родом из мелкобуржуазных семей, и

не могли увлечь широкого зрителя. Однажды, когда вместе с графом

Примоли она обсуждала все эти проблемы, вошел Д’Аннунцио. «Будь

у меня хотя бы «Мертвый город»!—воскликнула Элеонора и, на¬

бравшись храбрости, попросила у поэта его драцу. «Мертвый город»