поэтичность драмы и трогательное внимание большинства зрителей.

После окончания спектакля восторженные клики толпы разносились

по улицам Палермо до зари.

Без особого успеха, но с неиссякаемой верой и упорством Дузе два

месяца ездила с «Джокондой» по городам Италии, чередуя ее с «Со¬

мнительным обществом» («Полусвет») из репертуара труппы Цак-

кони и «Женой Клода». «Слава», только что законченная Д’Аннунцио,

провалилась в Неаполе и больше не возобновлялась. Что же касается

«Джоконды», исполнявшейся обычно в импровизационной манере, то

постепенно, по мере того, как спектакль отшлифовывался, он встре¬

чал все более благоприятный прием у публики. 19 мая 1899 года Дузе

телеграфировала Де Бозису из Болоньи: «Вчерашний спектакль воз¬

наградил за все, была полная гармония: публика и пьеса слились

воедино, в результате — искренность и благородство, ничего тягостного

и враждебного, что бывало прежде. Единственный вечер, полный уте¬

шения и вместе с тем горечи, хотя я и уверена, что эта работа, кото¬

рая и началась и шла с такими перебоями, должна оставить добрый

след».

Сурово реалистическая манера игры Цаккони мало подходила для

пьес Д’Аннунцио. Б конце мая в Турине было закопчепо «турне, ко¬

торое не получилось», как определил его Уго Ойетти. Однако двадцать

девять спектаклей принесли почти 300 000 чистого дохода, и импрес¬

сарио был, пожалуй, единственным человеком, который чувствовал

себя удовлетворенным. По словам доктора Пальмерио *, в Каппончину

не один раз приходили переводы на несколько тысяч лир — авторский

гонорар.

ГЛАВА XVII

В середине сентября 1899 года вместе с труппой Луиджи Рази, в

которой в это время играли Карло Розаспина и Чиро Гальвани 151,

Дузе до 17 декабря отправилась в турне по Швейцарии, Германии,

Румынии, Венгрии, Австрии. 22 августа она писала Д’Аннунцио из

Виши: «...Вот я уже в открытом море, снова вечные гостиницы... А ты

работай. Благословен господь, что направляет тебя! И для тебя, и для

тебя жизнь скоротечна. Не мешкай же на своем пути...» И, выражая

ему свою безграничную преданность, опа пишет: «...Я бы хотела

отдать тебе всю свою жизнь, чтобы помочь победить тому, что в тебе

не должно умереть,— твоему благородству...» И осторожно напоми-

пает ему об обещании, которое он так и не сдержал,— перевести

«Антигону». Она одержима все теми же мыслями: Антигона, Кассан¬

дра, Анна...

В октябре корреспондент «Иллюстрационе итальяна» отмечал, что

«в то время как в Италии почти все театры не очнулись еще от лет¬

ней спячки, Элеонора Дузе уже снова завоевала Берлин».

Особого упоминания заслуживает последний спектакль в Берлине,

где в трех отделениях Дузе играла три различные роли — Клеопатры,

Адриенны Лекуврер и Клары в «Эгмонте» Гёте. Она выступала вместе

с немецкими актерами и, по единодушному признанию зрителей, за¬

ставила всех пережить необыкновенно сильные и высокие чувства,

что случается в театре очень редко, разве лишь на спектаклях, где

царствует подлинное искусство.

В декабре Дузе в пятый раз посетила Вену, где ее встретили с

обычной сердечностью и восхищением. Газета «Нейе фрайе прессе»,

анализируя в большой статье искусство Элеоноры Дузе с точки зрения

соблюдения норм, установленных Лессингом и Дидро, подчеркивала

его оригинальность, считая, что в наше время ни одна актриса не ока¬

зывала такого влияния на преобразование театра, как она. Что же

касается «Джоконды», которую одни превозносили до небес, другие

откровенно ругали, то автор статьи, не закрывая глаз на недостатки

пьесы, признавал, что Д’Аннунцио показал себя в пей большим масте¬

ром и его произведение своими достоинствами существенно отли¬

чается от ремесленных поделок, заполонивших театральный рынок.

Встретив такое понимание «Джоконды» со стороны иностранца,

Элеонора прониклась к нему доверием и поведала о том, как устала