— Мы въезжаем в Крибирск. Когда нас встретят другие Гриши, ты не проронишь ни слова о своей маленькой экскурсии.

У меня чуть челюсть не отпала.

— Они не знают?!

— Они знают только то, что ты находилась в уединении и готовилась пересечь Тенистый Каньон с помощью молитв и отдыха.

Я сухо хохотнула.

— Вид у меня определенно отдохнувший.

— Я скажу, что ты постилась.

— Вот почему меня не искали солдаты в Раевости, — наконец дошло до меня. — Ты не признался королю.

— Если бы слух о твоем исчезновении вышел за стены дворца, тебя бы нашли и убили фъерданские ассасины.

— И тебе бы пришлось отвечать за потерю единственной Взывательницы Солнца в королевстве.

Дарклинг разглядывал меня с минуту.

— Какая, по-твоему, у тебя была бы жизнь с ним, Алина? Он отказник. Ему никогда не понять твою силу, а даже если бы и понял, то стал бы бояться тебя. Такие люди, как мы с тобой, не могут вести обычную жизнь.

— Я совсем не такая, как ты, — пылко ответила я. Его губы изогнулись в напряженной горькой улыбке.

— Ну, конечно же, нет, — любезно проговорил он. Затем стукнул по крыше кареты, и та остановилась. — Когда мы приедем, ты со всеми поздороваешься, затем сошлешься на усталость и удалишься в свою палатку. Сделаешь что-нибудь безрассудное, и я буду мучить следопыта, пока он не взмолится о смерти.

После этих слов он ушел. Остаток дороги в Крибирск я просидела в одиночестве, пытаясь унять дрожь в теле. «Мал жив, — твердила я себе. — Это все, что имеет значение». Но меня тревожила и другая мысль. «Может, Дарклинг позволяет тебе верить, что он жив, чтобы ты не взбеленилась».

Я обняла себя руками и начала молиться, чтобы это была неправда. Затем отодвинула шторки и погрустнела, вспомнив, как много месяцев назад шла по этой самой дороге. Тогда меня чуть не задавил экипаж, в котором я ехала прямо в эту секунду. Мал тогда спас меня, а Зоя выглянула из окна кареты Взывателей. Мне хотелось быть как она — красавицей в синем кафтане.

Когда мы, наконец, подъехали к огромной черной шелковой палатке, карету окружила толпа Гриш. Мария, Иво и Сергей побежали мне навстречу. Меня удивило, насколько я была рада снова их видеть. Но стоило им взглянуть на меня, как ликование сменилось беспокойством. Они ждали триумфального появления Взывательницы Солнца с величайшим усилителем в истории, излучающую силу фаворитку Дарклинга. Вместо этого им предстала бледная, усталая, несчастная девчонка.

— С тобой все хорошо? — прошептала Мария, обняв меня.

— Да, — заверила я. — Просто устала после дороги.

Я прилагала все усилия, чтобы моя улыбка выглядела убедительно. Пыталась изобразить энтузиазм на лице, пока они с благоговением рассматривали и щупали ошейник Морозова. Дарклинг все время держался поблизости и кидал мне предупредительные взгляды, а я продолжала приветствовать толпу с улыбкой до ушей.

Когда мы проходили мимо павильона Гриш, я увидела недовольную Зою, устроившуюся на куче подушек. Она с завистью косилась на ошейник. «Забирай, ради бога», — сердито подумала я и ускорила шаг.

Иван отвел меня в личную палатку, находящуюся неподалеку от покоев Дарклинга. На койке лежала новая одежда и мой синий кафтан, в углу находился бочонок с горячей водой. Прошло всего пару недель, а я уже отвыкла ходить в одежде Взывательницы.

Стражи Дарклинга выстроились вдоль периметра палатки. Только я знала, что они здесь не столько для защиты, сколько для слежки за мной. Сама палатка полнилась роскошными грудами меха, разукрашенными столом и стульями, и Фабрикаторским зеркалом — чистым, как вода, и инкрустированным золотом. Но я бы, не задумываясь, променяла все это на морозную ночь с Малом под потертым пледом.

Меня никто не посещал, и все дни я только и делала, что меряла шагами палатку, беспокоилась, воображая худшее. Я не знала, почему Дарклинг оттягивал поход в Тенистый Каньон, или что он замыслил. Стражи не были заинтересованы в обсуждении этого со мной. На четвертую ночь полы моей палатки открылись, и я чуть не скатилась с койки. В проходе стояла Женя с подносом, и выглядела она невероятно красиво. Я присела, не зная, что и сказать. Она прошла внутрь и опустила поднос на стол.

— Мне не стоит здесь находиться, — сказала девушка.

— Наверное, нет, — признала я. — Не думаю, что мне разрешено принимать посетителей.

— Нет, я имею в виду здесь. Тут невероятно грязно!

Я рассмеялась, внезапно обрадовавшись ее появлению. Женя слабо улыбнулась и грациозно устроилась на краю разукрашенного стула.

— Говорят, ты была в изоляции и готовилась к испытанию.

Я всмотрелась в ее лицо, пытаясь разгадать, что ей известно.

— У меня не было шанса попрощаться, прежде чем я… решила уединиться, — осторожно начала я.