— Иначе я бы тебя остановила.

Значит, она знала, что я сбежала.

— Как дела у Багры?

— Никто не видел ее с тех пор, как ты исчезла. Похоже, она тоже решила уединиться.

Я передернулась. Я надеялась, что Багра тоже сбежала, но это очень маловероятно. Какую цену назначил Дарклинг за ее предательство? Я задумчиво закусила губу и приняла решение воспользоваться своим единственным шансом:

— Женя, если бы я могла передать весточку королю… Уверена, он понятия не имеет о планах Дарклинга. Он…

— Алина, — перебила она. — Король болен. Аппарат временно занял его место.

Сердце ухнуло в желудок. Вспомнились слова Дарклинга в день моего знакомства с аппаратом: «У него есть свое применение».

Тем не менее, в разговоре с ней священник намекал не только на свержение короля, но и на свержение Дарклинга. Может, он пытался меня предупредить? Если бы только я не была такой пугливой! Если бы только я осталась и выслушала его! Очередные пункты к моему длинному списку сожалений. Я не знаю, был ли аппарат действительно верен Дарклингу или вел двойную игру. И теперь уже никогда не узнаю. Надежда на то, что у короля будет желание или возможность противостоять Дарклингу и без того была слабой, но она придавала мне сил последние пару дней. Теперь и с ней покончено.

— А королева? — спросила я с легким оптимизмом. Губы Жени расплылись в свирепой ухмылке.

— Королева заперта в своих покоях. Ради ее же безопасности, естественно. А то еще инфекцию подхватит.

И тут я впервые заметила, что было надето на Жене. Я была так рада встрече, что не обратила внимания на одну очень важную деталь. Женя была в красном кафтане. Красный — цвет Корпоралок. Ее рукава были расшиты синими нитками — такой комбинации я никогда прежде не встречала.

По спине пробежали мурашки. Какую роль сыграла Женя во внезапной болезни короля? На что ей пришлось пойти, чтобы носить цвета Гриши?

— Понятно, — тихо сказала я.

— Я пыталась тебя предупредить, — с грустью произнесла девушка.

— И ты знаешь, что планирует Дарклинг?

— Ходят разные слухи… — смутилась она.

— Они все — правда.

— Значит, это должно произойти.

Я уставилась на нее, и через секунду Женя потупила взгляд в пол. Ее пальчики нервно сжимали складки кафтана.

— Дэвид чувствует себя просто ужасно, — прошептала она. — Считает, что уничтожил всю Равку.

— Это не его вина, — грустно хохотнула я. — Все мы сыграли свою роль в наступлении конца мира.

Женя резко подняла голову.

— Ты же в это не веришь?

На ее лице было написано страдание. А может еще и предупреждение? Я подумала о Мале и угрозах Дарклинга.

— Нет, — сухо ответила я. — Конечно, нет.

Естественно, она мне не поверила, но ее лицо прояснилось от ласковой красивой улыбки. Женя выглядела так, будто с нее срисовывали иконы Святых. Ее медные волосы сияли. Она встала, и когда я проводила ее к выходу из палатки, мне вспомнились темные глаза оленя, которые я видела каждую ночь во снах.

— Может, это и неважно, но передай Дэвиду, что я прощаю его.

«И тебя тоже», — подумала я про себя. Я знала, каково это — хотеть найти свое место в мире.

— Передам, — тихо ответила Женя. Затем развернулась и скрылась в ночи, но прежде я увидела, как ее прекрасные очи наполнились слезами.

Я почти ничего не съела на ужин, а затем снова улеглась в койку, обдумывая все то, что рассказала Женя. Большую часть своей жизнь она находилась в заточении в Ос Альте, и ее беспокойный мир крутился вокруг Гриш и дворцовых интриг. Дарклинг поставил ее в это положение ради собственной выгоды, а теперь помог ей освободиться. Больше ей не придётся прогибаться под гнетом короля и королевы, не придётся носить одежду прислуги.

Но Дэвид сожалел о содеянном. А раз так, то и другие могли быть недовольны ситуацией. Может, полк недовольных пополнится, когда Дарклинг покажет всю мощь Тенистого Каньона. Увы, к тому моменту может быть уже слишком поздно.

Мои мысли прервал внезапно появившийся Иван.

— Вставай, — приказал он. — Он хочет тебя видеть.

Живот скрутило, но я встала и последовала за мужчиной. Как только мы вышли из палатки, нас окружили стражи и сопроводили к покоям Дарклинга. Опричники у входа, завидев Ивана, стразу расступились. Он кивнул на палатку и ухмыльнулся:

— Заходи.

Мне отчаянно захотелось стереть это всезнающее выражение с его лица. Вместо этого я задрала подбородок и прошла мимо него. Когда шелковые полы палатки сомкнулись за мной, я сделала пару шагов внутрь и замерла, дабы собраться с силами. Просторное помещение тускло освещалось светильниками. Пол был устлан коврами и мехами, а в центре стоял большой серебристый котел, в котором горел огонь. Высоко над ним была откинута пола в крыше, позволяющая дыму выходить наружу. Сквозь отверстие виднелось ночное небо.