– Я не смогу нарисовать ее точно, – продолжая улыбаться, сказала Ева и, встав, пошла к каминной решетке.

Когда она проходила мимо него, Ангус вскочил на ноги, несомненно, разрываясь между необходимостью не позволить ей убежать и желанием быть любезным хозяином для гостьи-женщины, – наверняка это ему привила мать.

– Нарисовать ее?

Отбросив необходимость быть начеку, Ева опустилась на колени перед камином и оперлась руками о его холодные края.

– Я собирался разжечь его для нас, но просто отвлекся, – смущенно объяснил Ангус.

– Было бы хорошо. Наступающая ночь ожидается холодной. – Ева взяла пальцами обуглившийся, полусгоревший кусочек дерева и выпрямилась, а Ангус мрачно уставился на нее. – Для рисования. Теперь можно стащить сливу у вашего соседа?

– А-а, сливу. – Его лицо прояснилось.

– Ну да, сливу. Штучки три.

С помощью куска древесного угля и самодельных красок Ева принялась изображать мать Ангуса и одновременно рассказывать о ней. Наклонившись над его столом и при необходимости перемещаясь, она широкими, размашистыми движениями наносила рисунок на крышку шестифутового стола. Волосы Евы были заправлены сзади за ворот платья, глаза сосредоточены на работе, уши улавливали малейшие оттенки эмоций и правду, которую открывал ей Ангус, сам того не подозревая. И когда она закончила, ему улыбалась его мать, в пять футов длиной и разорванная там, где ее изображение пересекало деревянные доски, образовывавшие крышку стола.

Он долго молчал, и только дыхание выдавало его волнение и сжатые в кулаки руки.

– Она в точности, – пробормотал он наконец хрипло.

– Это хорошо, – кивнула Ева, вместе с ним глядя вниз.

Они долго стояли, молча рассматривая рисунок, а потом он разжег камин и они продолжили молчать, уже сидя. Где-то снаружи лаяла собака, еще дальше Джейми был с Гогом и, возможно, к этому времени уже с отцом Питером, а ее оставил здесь.

– Вы назвали его Джейми Пропащим, – напомнила Ева тихо.

Ангус заерзал и посмотрел на нее.

– Он и был пропащий. Мы все были пропащими. Он нашел нас. А теперь я провожу вас в вашу комнату. – Он медленно поднялся на ноги, и она без возражений тоже встала.

– Как долго вы будете держать меня здесь?

Он просто указал на узкую приставную лестницу в глубине широкой комнаты, ведущую к маленькой каморке без окон. Она взялась руками за старые серые деревянные перекладины и заметила несколько лент, перекинутых через одну из ступенек: шелковые, неяркие, темные, розовато-красные, спокойного, глубокого, изумительного оттенка, – они были по-настоящему прекрасны.

Она отвела взгляд и потянулась к следующей ступеньке.

– Они для вас, – хрипло буркнул Ангус.

Ева замерла.

– Эти ленты. Пропащий оставил их для вас.

Тогда она дотянулась до них и, смяв, схватила нежный шелк – конечно, это ужасно, но у нее не было выбора. Прижимая ленты к груди, она двинулась вверх по лестнице, но внезапно остановилась и взглянула через плечо вниз, на его щетинистое лицо со шрамами и сердитыми печальными глазами.

– Ангус, можно мне глоток вина? Или хотя бы каплю воды?

Роджер и Рай сидели в общей комнате гостиницы, а Джейми ушел наверх принять ванну. К тому времени, когда он вернулся, они ожидали вторую порцию эля. Выпивку подали быстро, а вместе с ней тарелку с сыром и хлебом. Взяв свою кружку, Роджер принялся пить такими огромными глотками, что Рай и Джейми в недоумении уставились на него, забыв про выпивку. Наконец Роджер отставил кружку в сторону, вытер губы тыльной стороной ладони и, увидев, что за ним наблюдают, усмехнулся.

– Ева не позволяет мне заходить в пивные.

– Да, – улыбнулся Джейми, – я так и думал.

Он снова пристально осмотрел помещение. В таверне было шумно, но народу не слишком много, и никто не проявлял особого интереса к этим трем мужчинам, – ну, может, было несколько странным, что только один из них принял ванну.

– Скажи мне, Роджер, ты все еще намерен скрываться, как скрывался все эти десять лет?

– Нет, сэр. – Роджер выпрямился. – Ни за что.

– Знаешь, это было необходимо. Этим Ева спасла тебе жизнь. Выйти из тени вовсе не просто.

Роджер мрачно кивнул, но никакого страха не выказал.

– Прежде всего ты должен сделать выбор, – сказал Джейми, взявшись за кружку.

– Ева говорила, что вы человек короля Иоанна. – Роджеру было явно не по себе.

– Разумеется, ты должен думать обо мне именно так. – Джейми смотрел на него поверх своей кружки.

– Тогда разве вы не обязаны доставить меня к королю?

Джейми выпил, а потом ответил:

– Ну я же не без чести и совести, а ты не бычок на веревочке. Я нашел тебя, и только.