– Пожалуй… действительно… стало лучше, совсем чуть-чуть… – Она трепетала под ним так, что голова моталась из стороны в сторону, а волосы свешивались к полу.

Ответом ей был всепонимающий, уверенный смех, и ее сердце сделало поворот, прежде чем рвануться навстречу урагану по имени Джейми.

Он уперся руками в кровать, теперь толчки его сделались быстрее и проникали глубже, у ее уха раздавалось хриплое мужское дыхание, и ей казалось, что он похож на солнце внутри ее, пока горячая внутренняя пульсация не превратилась в дрожь, волной прокатившуюся по ее телу.

– О-о, Джейми, прошу, не останавливайся!..

Он неожиданно перевернулся вместе с ней, и Ева оказалась на нем.

– Это ты теперь не должна останавливаться. – Он крепко ухватил ее руками за бедра, не давая снизить темп, потом, зажав волосы в кулаке, потянул голову назад, и ее тело выгнулось перед ним, бесстыже и распутно: груди подпрыгивают, голова откинута, колени широко расставлены по бокам его совершенного тела.

Он запрокинул голову на матрац, так что ей стали видны напряженные жилы у него на шее, и поднял бедра. Теперь она оказалась на нем верхом, едва касаясь кровати коленями, а потом медленно опустилась на него, позволяя проникнуть в самые глубины ее лона. Тяжело дыша и издавая нечленораздельные звуки, она лихорадочно целовала его горячую шею, пока их языки не встретились в страстном, неистовом танце. Она не могла думать, не могла ничего произнести и только рыдала, чувствуя, как его тело поглощает ее тело, лишая сил, опустошая.

Он буквально пронзил ее, и она неистово задрожала, голова дернулась, а тело взорвалось и стало рассыпаться на мелкие осколки. Сильные, горячие спазмы в тот же миг охватили и его, и он мощно извергся в Еву. Их тела сотрясала дрожь; Ева, без сил рухнув на него, рыдала, выкрикивая его имя.

После этого время, казалось, остановилось: только медленно бились, успокаиваясь, сердца, дрожали перенапряженные мышцы, и губы блуждали по разгоряченным лицам.

Джейми, словно драгоценный дар, нежно прижимал ее к груди, пока они оба не уснули.

Когда Джейми проснулся, было еще темно. Лунный свет, как вода, просачивался между ставнями и разливался в комнате бледными белыми лужицами вокруг темных и бросающих тени предметов: кровати, маленького стола, его сапог. Под меховым покрывалом, на край которого тоже падал лунный свет, Ева, как кошка, свернулась комочком, спиной к нему, касаясь ступнями его бедер. Волосы ее спутались после столь бурного соития, и он принялся нежно причесывать их пальцами.

– У тебя это очень хорошо получается, – через некоторое время раздался ее сонный голос. – Чувствуется богатая практика.

– Да, ты права, – невинно согласился Джейми, поддразнивая ее.

Она перевернулась на спину и шутливо возмутилась:

– Ах так? Я намерена положить этому конец. Теперь ты будешь практиковаться только на мне.

– Вся моя жизнь была практикой ради тебя, Ева. – Он нагнулся и поцеловал ее, а затем снова занялся ее волосами. – Они требуют огромного внимания, все эти узлы.

– Перестань их дергать, – проворчала она, – тогда, возможно, скорее удастся распутать.

Он засмеялся и тыльной стороной ладони погладил ее по щеке.

– Джейми…

– Нет. – Он знал, что ей хочется о многом спросить, но пока не был готов отвечать. – Не сейчас.

– Да, ты прав, – кивнула она. – Это все потом.

– Я просто хочу, чтобы ты… знала.

Чтобы кто-нибудь знал, чтобы прошлое не было прошлым, а будущее принадлежало не только ему. Так он думал, но сейчас ему было достаточно обнимать Еву, ощущая под своей мозолистой ладонью ее нежную кожу. И это само по себе заслуживало внимания, потому что до сего момента он никогда не предавался подобным нежностям.

– Да, узнаю все досконально и совершенно незаметно, – пообещала она.

Он поверх покрывала провел рукой вниз по ее животу и бедрам и обратно, и она покрылась мурашками от прикосновения мягкого меха.

– Мы лучше поговорим о других вещах, не секретных.

– Или о политике.

– Или о том, что было.

– Или о том, что будет.

– Пожалуй, нам стоит поговорить об одежде.

Он улыбнулся, скользя взглядом по ее разрумянившемуся лицу.

– Расскажи о своем домике с красной крышей у реки, Ева.

Его раскатистый голос был низким, колдовские глаза смотрели на нее не мигая, темные тени на скульптурном лице были не такими резкими, как складки вокруг чувственного рта, и Ева почувствовала, что внутри у нее зарождается что-то теплое и светлое. Она посмотрела на него с загадочной улыбкой, будто собираясь с мыслями.

– А-а, понимаю, я уже заинтересовала тебя. Дай подумать… Я готовила бы нам ужин в маленьком домике с красной крышей. Перед домиком непременно имелся бы небольшой садик, где обязательно росли бы турнепс и лук-порей. Каждый раз я готовила бы что-нибудь необыкновенное, а ты держался бы за живот, потому что все ел и ел и никак не мог остановиться.