Это было чувство, которому нельзя давать свободу. Все эти годы он удерживал его, а теперь эта женщина так самонадеянно поверила во что-то, чего в нем не было. А то, что действительно было в нем, вся его ярость, могла вырваться наружу, и ее неистовство никогда не остановить.

Ева шла к нему через комнату нарочито медленно, не отрывая взгляда от его глаз и соблазнительно покачивая бедрами; ее распущенные волосы были влажными – его ванна, промелькнула у него мысль, она нагая была в его ванне.

– Знайте, Ева: вы ступаете на опасную почву, – проскрежетал Джейми. – Не обманывайтесь и не надейтесь на мое благородство: я возьму то, что вы мне предлагаете. Но вы предназначены не для этого.

Его слова ее не остановили.

– Знайте, Джейми: вы ошибаетесь во мне. С момента своего рождения я была предназначена для интриг и больших денег, однако во мне течет колдовская кровь и я не хочу того, для чего была предназначена. Я хочу тебя.

Ева отдавалась ему, и в нем застучала кровь, и желание забурлило как река. Теперь она уже была в шаге от него, и он, вытянув руку, погладил пальцами впадинку у нее между грудями и запрокинул голову.

– Не пытайся снова остановить меня, Джейми, – прошептала она, пробежав пальцами по его скуле. – Я уже сделала свой выбор.

– Тогда, Ева, знай, что ты выбираешь: я Эверут.

Все затихло и замерло, потом она протяжно выдохнула горячий воздух, а он наклонился и поцеловал ее. В этот поцелуй были вложены все секреты десятилетий, и он не хотел делиться ими, но если безрассудная Ева сделала выбор, то должна знать, какой яд пьет.

Она положила холодные ладони на его горячие щеки и посмотрела на него, а Джейми показалось, будто он падает.

– Вероятно, мне следовало догадаться об этом, – улыбаясь, прошептала она. – Вся моя жизнь состоит именно из этого – из прочно связанных сетей. Но не бойся, Джейми, я все равно выбираю тебя.

В голове у него гудело от оглушающей тишины, обрушившейся на него, как ливень на гору. Он положил руку ей на затылок и, поцеловав в шею, вдохнул ее аромат. Она ответила на его поцелуй, и они оба воспламенились, словно вспыхнувшее в огне сухое дерево.

Джейми скользнул языком глубоко к ней в рот, не пробуя ее, а поглощая. Его язык забирался во все потаенные места – и между нижней губой и зубами, – заставляя ее задыхаться и отвечать на его поцелуй, когда он завладевал горячими глубинами ее рта. Это то, чего ему хотелось в таверне, у дерева и вообще всякий раз, когда она улыбалась ему. Почти двадцать лет жизни он хотел этого: хотел ее, Еву, хотел держать ее в объятиях, хотел, чтобы она принадлежала ему.

Она нетерпеливо скользнула руками по его телу и потянула завязки лосин. Он отодвинулся, и ремень с мечом, сапоги, плащ, кольчуга и все остальное полетели в сторону, а потом он вернулся к ней и его наполнило жгучее удовольствие и предвкушение дальнейшего.

Он опустил руки на мягкие округлости ее ягодиц, и по нему прокатилась плотная, как скала, волна желания. Он обеими руками поднял Еву, и она, вцепившись ему в волосы, обхватила его ногами. Прерывисто дыша у его рта, она шептала ему нежные слова, которые он даже не мог разобрать, – так тихо она их произносила.

Прижавшись к нему и отведя назад плечи, она искушающе скользнула своим горячим теплом по его естеству.

– Подожди, Ева, – прохрипел он и поднял ее выше.

– Нет. – Их взгляды встретились, и она выразительно выгнула бровь.

Он ухмыльнулся, а затем рассмеялся.

– Ты, несомненно, моя. – Продолжая улыбаться, он повернулся и прижал ее спиной к стене, так что ее ноги теперь болтались у него по бокам.

Потом он медленно опустил ее вниз, но не на себя, а так, чтобы ее влажная плоть скользнула по всей длине его естества, уже отчаянно пульсировавшего. Задержав дыхание, она наклонила голову вперед, зажмурилась и схватилась за его плечи, а когда опустилась вниз, он, ухватив ее за бедра, потянул вперед и быстрым, резким движением снова поднял к себе.

Задыхаясь, она запрокинула голову, потом быстро подняла и впилась в него взглядом, который он мог назвать только распутным, похотливым и прекрасным.

– Вот, так мне нравится, – хрипло шепнула она, и в голове у него зашумело, а она, крепче уцепившись пальцами за его волосы, потянула ему голову назад и буквально вскарабкалась к нему на грудь, чтобы поцеловать. Это было неприкрытое желание, неистовое и всепоглощающее. Когда она его целовала, ее голова возвышалась над ним, а бедра кругами двигались у его живота, вызывая у Джейми головокружение. Он стиснул ей ягодицы, заставляя опуститься на него, но ее бедра следовали собственному ритму, а язык отвечал на каждый выпад его языка; она делала все так, как если бы он был внутри ее.

Джейми даже не думал о том, чтобы выпрямиться, и с трудом мог вспомнить, где находится. Он только сознавал, что Ева прерывисто, тяжело дышит ему в рот, что среди вздохов слышит свое имя и чувствует, как дрожит ее тело, и собирался через мгновение привести ее к концу.

– О… вот, сейчас… – мотая головой, горячо шептала она.

Он быстро перенес ее на кровать, и, разочарованно вздохнув, она приподнялась на локтях.

– Джейми, почему ты…

– Ш-ш-ш… Видишь, я занят.

Он оседлал ее, широко расставив колени, и она хрипло засмеялась. На ее лице, всегда очень бледном, пылал румянец, темные волосы разметались по подушке, а изящное хрупкое тело напряглось в ожидании его команд. И когда она потянулась к нему, ее серые глаза потемнели от едва сдерживаемой страсти, но было в них и что-то еще… доверие?…