не тряхнулось, уложил пачки колчаковских

денег. В этот же день простился с товари-

щами и уехал.

____

Молодой энергичный комдив, у кото-

рого остановился Дмитрий, показывал карту

местности, где Дмитрий собирался перехо-

дить фронт.

— Вам надо лошадь и сани. Пешком

нельзя. Правда, здесь всего пять-шесть верст,

но если попадете на белых, будет очень по-

дозрительно, что вы по снегу тащите чемо-

дан. Взять возчика, — чорт его знает, какой

попадется. Нет, лучше всего лошадь и сани.

Там бросите, а не бросите, так продадите,

колчаковские деньги пригодятся.

Утром вместе с комдивом выехал за ли-

нию расположений.

— Вон, видите — кустики. А вон дальше—

бугорок. За бугорком направо верстах в пяти

деревня, с бугорка ее видать. Если взять

налево напрямик степью, то можно выехать

на дорогу позади деревни. Дорога идет на

станцию. Днем нельзя, на степи все, как на

ладони. А ночью патрули можно миновать.

Патрули только у деревни.

Дмитрий выехал, как стало смеркаться.

Вот и кустики. От кустиков дорога по-

шла слегка в гору. Снег с горы сдуло, и

лошадь шла легко. Вдруг фыркнула, метну-

лась в сторону. Дмитрий остановил лошадь,

посмотрел вперед. На снегу что-то черне-

лось. Слез с лошади, подошел ближе. Че-

ловек в барнаулке, больших пимах, заячьей

шапке с ушами. Наполовину занесен снегом.

Через плечо у человека ремни. Дмитрий

потянул за ремни, вытащил из-под снега

кожаную сумку. Вытряхнул снег из сумки.

Вместе с снегом письмо. Счистил снег с

письма рукавом шинели, чиркнул спичку.

Адрес в Казань. Внимательно осмотрел

вокруг человека. Копнул снег ногой. Еще

письмо. Опять чиркнул спичку. В Самару.

Значит, человек шел от белых из Сибири и

пробирался в Советскую Россию. Может быть,

есть важные сообщения. Торопливо стал

разгребать снег. Еще письмо, еще. Нашел

больше трех десятков. Что делать? Сложить

в сумку и оставить здесь? Но по всему

видно, что человек лежит здесь не со вче-

рашнего дня, и кто знает, сколько еще мо-

жет пролежать, пока не нападут на него.

Да и кто еще нападет? Прочитать письма в

темноте нельзя. Зажечь спичку? Но коробки

спичек не хватит прочесть и двух писем.

Придется отложить переход границы еще на

день, доставить письма в штаб необходимо.

Положил письма в кожаную сумку, снял ее

с человека. Поискал у него на груди, в кар-

манах, нет ли документов каких. Ничего не

оказалось. Подошел к лошади, сел в сани и

повернул обратно.

Комдив удивился.

— Что, товарищ Киселев, неудача?

— А, вот, посмотрим, удача или неудача.

Дмитрий рассказал о находке и вытрях-

нул из сумки письма. Счистили снег с писем.

Самара, Симбирск, Москва, Самара, Ка-

зань, Москва.

— Что? Не может быть?

Дмитрий еще раз взглянул на письмо

и громко вслух прочел:

— Москва, Василию Степановичу Кисе-

леву!

Ну, да, да, письмо двоюродному брату

Дмитрия. И почерк, знакомый мелкий по-

черк жены. Торопливо разорвал конверт.

Дрожат руки. Прыгают строчки перед гла-

зами.

Бедная, бедная.

— Издевались, угрожали... Допытывались,

где Дмитрий... Таскали по контр-разведкам...

Голодала, боялась за Мишу... Со службы

уволили... Опять лишения... Переехала в дру-

гой город... Устроилась у одной старушки...

У ней расстреляна дочь...

— Милая Наташа, хорошая, славная На-

таша! Милый маленький Мишка!

Не скрывая горя, тяжело вздохнул, сел

за стол, сжал голову руками.

Комдив положил руку на плечо Дмитрию

— Ничего, товарищ Дмитрий, теперь

знаете, где семья.

— Да, да. Старушка, у которой расстре-

ляли дочь, эго мать Веры. Самое главное, —