Мне не понравились ее родители. Особенно отец. Для посла он слишком...как это слово...Я забыла. Но он слишком остро реагирует на другие национальности. В голову лез только Гитлер со своим фашизмом, но это было не совсем то. И меня, если честно, пренебрежение тучного мужика задело. Я не выглядела как девочка с улицы, как оборванка. Я хорошо и правильно говорила, я могла говорить на какие-то темы, и у меня были манеры. Так почему же на меня снова смотрели с пренебрежением? Как на говно? И не только на меня, и на Марата тоже. А самое забавное, что Оксана этого никогда не видела и дальше не увидит.

Через несколько минут на кухню зашел Марат, заставив меня замереть с надкусанным бутербродом во рту, палкой колбасы в одной руке и огурцом в другой. Парень тихо засмеялся.

– Диверсию совершаешь?

Я вытащила полуобгрызанный бутер.

– Жрать хочу. Пока они зыркали, кусок в горло не лез.

– Салат остался?
– темноту кухни осветил яркий свет холодильника. Марат разглядывал множество тарелок, прикрытых крышками.
– Саш!

– Внизу стоят. А Ксюха где?

– Спит.

– Уже?

– Переволновалась сильно.

Марат достал хлеб, салаты и холодное пюре. Подумав, потянулся за еще одной тарелкой - для меня. Я благодарно кивнула.

– Отчего же она, бедняжка, переволновалась? Это не ее с грязью весь вечер смешивали.

– Не злись.

– А я не хотела оставаться, - попеняла, внимательно наблюдая, как Марат накладывает мне в тарелку салат.
– Чего так мало? Еще положи.

– Обжора.

– У меня этот...стресс.

Парень ехидно фыркнул.

– Бедняжка.

Мы поболтали, слово за слово, ушли к другой теме, но вспоминать о неприятном ужине не хотелось. Тем не менее, я не могла не спросить:

– Ну а что вы решили?

– С кем?

– С ее отцом.

– Тебе так интересно?

– Надо же знать, зря или не зря я сегодня терпела все издевательства.

– Ах да, - пристыженным он не выглядел.
– Злополучное платье.

– Не увиливай. Что он сказал?

– Сказал, что надо подождать, пока Ксюшка выучится.

– Еще год?

Он глубоко вздохнул, водя вилкой по краю тарелки.

– Еще год.

– Ты расстроился?

– Скажем так, я рассчитывал быстрее все закончить.

Все закончить. Как мило.

– Сколько вы вместе?

– Четыре года.

– Еще один быстро пролетит.

– Ты меня успокаиваешь?
– теперь Марат разглядывал меня с любопытством, с которым редко глядел. По большей части, я для него была проста и понятна.

– Нет. Я успокаиваю себя.

– В смысле?

– Вы же будете...тили-тили тесто. А у меня есть паспорт. И я закончу школу.

– И что?

– Ее родители от меня не в восторге, - напомнила я на всякий случай.

– От меня тоже, - безразлично отозвался Марат.
– И что?

– Мне кажется, они будут не очень рады, если я буду мешаться у вас под ногами в вашей семейной жизни.

– Ты помнишь, о чем я тебя предупреждал?

– О чем?

– О том, что я тебя везде найду, если ты сбежишь. Освежила память?

Он не шутил, а я...Я действительно опасалась. Что после их замужества моя жизнь тоже изменится, и я останусь за бортом. Мне слишком понравилась та жизнь, которую давал мне Марат, но даже я понимала, что вечно жить с ними я не буду. Они женятся, а я...буду лишней.

Только я одно забыла - Марат не шутит. И слов на ветер не бросает. Вот и сейчас сидит расслабленный и сытый, но его сила, обычно надежно спрятанная, бродит прямо под кожей. И взгляд с предупреждением, многозначительный из-под густых бровей, от которого становится парадоксально спокойно. Я выжила бы, но уходить все равно не хотела. Ни за что.

– Не надо, - покачала головой, не в силах сдержать довольную улыбку.
– Я помню.

– Ну и отлично. Спокойной ночи, мелкая.

– Тебе того же.

Глава 16.

Когда я осознала себя девушкой? В смысле, по-настоящему? До сих пор не знаю, если честно. Как-то осознала. Мое становление происходило постепенно, выстраивалось как мозаика, состоящая из сотни мелких пазлов. Слева один, справа, еще один посередине. И в какой-то момент картинка собралась.