— Вариантов может быть два, если я не забыл еще азы венерологии: гонорея или трихомоноз. Но так как боль пока терпима, я думаю, второе.

Я не могу поверить!.. И смотрю в ее глаза. Потом надавливаю на конец — белое вещество выходит снова.

— Выйдите, я заправлюсь…

Она бесшумно выходит.

Я беру туалетную бумагу… Выхожу и сажусь за стол. Смотрю на часы: девять вечера, я не знаю ни одного врача в этом городе. Папины однокашники уже давно умерли либо не практикуют.

Она вопросительно, с тревогой смотрит на меня.

— Кажется, мы не едем на море. Кажется, мы вообще никуда не едем.

Мне предстоял разговор, за который, чтобы не состоялся, я отдал бы все мои опубликованные книги. Возможно, неопубликованные — тоже.

Она внимательно ждала. Как женщина ее рода, уровня и класса…

— Когда вы были в последний раз и с кем? С кем, я думаю, не важно.

— Год назад, он архитектор, — спокойно ответила она.

— Год назад?! Я сомневаюсь…

— У меня нет причин вам говорить неправду, это ничего сейчас не изменит.

Логичная девушка. Я начинал заводиться.

— Когда вы были в последний раз у гинеколога?

— Года полтора тому назад.

— Вас что, здесь не учат, что женщине нужно ходить на гинекологический осмотр раз в полгода?

Она улыбнулась:

— Вы давно уехали.

— И за целый год, если верить вашей версии (она вздрогнула), вы ни разу не почувствовали никакой рези, раздражения, неприятных ощущений, выделений или запаха??? Словом, ничего!..

— Абсолютно, — искренне ответила она.

Восклицание подарило мне маленькую, но надежду: может, это вульгарный уретрит, реакция канала, перепил водки — я никогда не пил столько.

— Таиса, я не могу поверить, что из девяти миллионов человек вы нашли себе одного, который должен был заразить вас этой дрянью.

— Он был на редкость воспитанный человек, из очень известной семьи. Папа его построил много зданий для Империи. Мы провстречались шесть месяцев…

— Вы понимаете, что такую дрянь подхватывают мужики обычно от самых последних блядей, шлюх и потаскух, которые спят с кем попало.

Она никак не отреагировала и спокойно спросила:

— Что это за заболевание?

— Трихомоноз — это венерическое заражение.

— Я никогда не слыхала про такое.

— Вы что, серьезно?

— Думаю, что да. А как оно передается?

— Путем полового акта. Или — акта полового. Как правило. Весьма редко через воду: озеро, бассейн, море.

— Я не была на море два года, — сказала она, подумав.

Когда-то я думал, что прибью ту, которая наградит меня первый раз венерическим заболеванием.

Кто б мог подумать, кто будет первой. Мне хотелось ей сделать больно, как было больно мне внизу. Но не физическая боль волновала (когда-то мне вогнали железный кол в голову по ошибке, и я не плакал), а душевная. Я никогда в жизни не болел грязным заболеванием, и — глупо, но очень гордился этим, это давало ощущение чистоты и незапятнанности. А теперь… Я не мог поверить, что эта девушка, актриса, дочь известного режиссера могла наградить меня, как последняя шлюха. Впрочем, мир искусства здесь — большой бардак.

Она ожидала, что я скажу, без всякого покаяния или вины.

— Так с кем вы спали еще, Тая? Тот, с кем вы спали в последний раз, и наградил вас этим заболеванием.

— Алешенька, но я год ни с кем не была, даже больше. Я клянусь вам всем святым. Я клянусь вам папой и мамой.

Я был ошарашен. Я вздрогнул. Я не мог ей не верить.

Первые слезы выступили из ее глаз и коснулись щек. Коснулись и потекли. Я был слишком заведен. Мне нужно было что-то делать, но что я мог делать — в глуши, на краю света, где в девять часов вечера окна домов были уже темны, а улицы — мертвы. Надо было немедленно остыть и решить, как ликвидировать будущие последствия-рецидивы заболевания, которые могли быть хуже, чем само заболевание.

— Что толку плакать?

— А что я могу еще делать, если вы мне не верите.

— Это все, что вас волнует?

— Да!

Меня тронуло ее трогательное восклицание. Я сентиментален, к сожалению.

— Лучше развеселиться.

— А заболевание?

— Оно вылечивается, я думаю. У вас есть знакомые доктора?

— Нет, у меня даже своего гинеколога нет. Они мне не нужны были никогда… — Она осеклась.

— Хоть лечиться будем вместе, — сказал я с легкой иронией.

— Может, это просто воспаление? Что-то не то съели?