Я не верил, я не мог поверить, что они сделали с Империей, некогда хлебородной и хлебосольной, кормившей полмира. До чего довели свой народ. Картошки вареной и той не было на остановках. В пустыне…

Я налил себе полную чашку, плеснув Тае.

— Надеюсь, будущее будет лучше, — сказал я сам себе и выпил до дна. Взял свежий огурец, который был куплен в столице, и откусил.

Чуть позже пришла проводница и принесла постельное белье.

— За два комплекта с вас семь сорок.

Тая протянула ей десятку и жестом показала, что сдачи не надо.

— Что это значит, Тая? — спросил я.

— Алеша, здесь за белье нужно платить.

— Как, а разве это не входит в стоимость билета? Или: почему это нельзя сразу включить в билет?

Она с мягкой улыбкой посмотрела на меня:

— Вам постелить, может, вы хотите отдохнуть — от столкновения с реальностью?

Я отрешенно кивнул. Простыни пахли свежим. Мы слились под стук колес. В ритм с электровозом. Все было бы терпимо, если б не узкие диваны. Кровати. В восемь пришла проводница Валя со своей банкой тушенки, чем меня невероятно тронула.

— Неудобно с пустыми руками к столу.

Она села рядом со мной, я налил ей в стакан, принесенный также ею.

— Вы водку пьете? — вежливо спросил я.

— Кто ж ее у нас не пьет? — прямо ответила она. Выпила, взяла хлеб с котлетой, но только понюхала.

— Что ж это за водка такая вкусная?

Я сказал.

— Никогда не пила заграничной. — Она была удивлена.

— Тогда еще. — Я поднес бутылку к ее стакану.

Она попросила:

— Вы уж не переводите, я лучше нашей выпью, она грубее.

Я достал из пакета бутылку их водки, но сделанной на экспорт. Открыл и налил.

— Ну, со свиданием, — сказала Валя, — спасибо, что приехали к нам.

Она выпила, подождала, пока я и Тая, и только потом откусила хлеб с котлетой.

Тая положила ей овощи и зелень.

Она была совершенно потрясена, что Тая — актриса. И последовавшие день и ночь служила ей верой и правдой, предупреждая малейшее желание, каприз или прихоть. Хотя в местных условиях любое желание можно было считать капризом. Или прихотью. И делала для нее то, что не делала для всего вагона. Она просидела у нас два часа, и я с трудом уговорил ее взять банку тушенки с собой обратно.

А ночью мне снился пир и на столе стояли блюда с громадными раками и балыком, вареной с зеленью картошкой и розовой семгой, невероятной величины помидоры и малосольные огурцы с пупырышками, а рядом — стеклянные ведра с черешней, вишней и бело-желтой сливой.

Утром раздался стук в дверь, и Валя принесла нам чай.

— Вам первым!

Чай был ароматный. В стеклянных стаканах с подстаканниками. Которые я не видел с детства. В Америке подстаканников вообще нет. Стаканов тем более.

В этот день мы пировали остатками первого дня. Остатки кажутся всегда вкусней, так как глаз — не пресыщен.

Допивали отечественную водку, и Тая не знала, куда спрятаться от рвущейся услужить ей проводницы.

Утром «наш паровоз» прибывал в конечный город, куда доходили железнодорожные шпалы. «Шпалы кончились, рельсов нет…»

Мы приезжали в Зурбаган… Не успели мы сойти на неширокий перрон, как грянула «Варшавянка». Я обалдел.

У меня подпрыгнуло все в душе.

— Нас встречают, — сказал я радостно Тае.

— Вас! — поправила она.

Дама, встречавшая нас и жившая в сказочном местечке Бахчисарайский фонтан, оказалось, ничего не смогла устроить и предложила в компенсацию свое такси, на котором приехала — нас встречать, Я поблагодарил и вышел на вокзальную площадь в зыбкой, однако твердой надежде договориться сам. Отважная пятерка бросилась на меня — с безумными ценами. И только один сидел спокойно и ждал, никуда не бросаясь. С ним я и договорился. До Лисса нужно было ехать через перевал полтора часа. Мы сидели сзади, обнявшись, и я крутил головой во все стороны, разглядывая проносящиеся мимо окрестности. Мне все нравилось, я был в восторге! Возврат в детство — это всегда восторг.

— После перевала увидите море, — сказал наш молчаливый акванавт.

— Да здравствует Лисс! — закричал я.

Тая томно улыбнулась, разморенная солнцем, свежим воздухом, рвущимся в окно, рвущим ее волосы, и убаюкивающими зигзагами машины.

На порог «Загрантуриста» меня пустили, но о номере и речи не шло, надо было заказывать за три месяца, все было забронировано (какое чудесное слово, Набоков не дожил…) на целое лето.

А взятка? От американца с синим паспортом боялись брать. Я достал красный — испугались еще больше. Уже час, как я бился с администрацией дебилов, без успеха.