Локруа, пришедший с мирного совещания о сельском хозяй

стве и веривший в братство семьи натуралистов, попал в самый

разгар спора и слушал нас опешив, с опущенными глазами,

398

ошеломленный едкостью речей и скрытой враждебностью, ко

торую он чувствовал между всеми собравшимися мужчинами

и женщинами. Мы были очень возбуждены, очень резки, очень

воинственны, — слишком воинственны, по-видимому, ибо во

время схватки госпожа Золя твердила почти вслух: «Если

это не прекратится — я заплачу!.. Если это не кончится, я

уйду».

Право, у этого человека, живущего в одиночестве и общаю

щегося только с лакеями его славы, начинает развиваться ма

ния величия: он не переносит ни порицания, ни замечания, ни

малейшей критики! Все злобные выходки этой супружеской

пары были, видимо, вызваны моим сегодняшним разговором у

Шарпантье и теми замечаниями, которые я позволил себе сде

лать по поводу «Творчества».

Суббота, 17 апреля.

<...> Во второй половине дня Бракмон повел меня к

скульптору Родену. Это человек с простонародными чертами

лица, мясистым носом, светлыми, часто мигающими глазами

под болезненно-красными веками, с длинной рыжеватой боро

дой и коротко остриженными, взъерошенными волосами на

круглой голове, — голове кроткого, но настойчивого упрямца, —

словом, такой, какими я представляю себе учеников Христа.

Застаю Родена в его мастерской на бульваре Вожирар —

обычной мастерской скульптора, с забрызганными гипсом сте

нами, жалкой чугунной печуркой в углу, с пронизывающей

сыростью, идущей от множества громоздких фигур из мокрой

глины, завернутых в тряпки, с целой кучей слепков голов, рук,

ног, среди которых бродят две тощие кошки, похожие на тени

фантастических грифонов. И посреди мастерской — натурщик

с обнаженным торсом, напоминающий рабочего-грузчика. Ро

ден поворачивает перед нами на подставках глину — шесть

фигур «Граждан Кале» в натуральную величину, вылеплен

ных с могучим реализмом и огромной силой негодования; здесь

такие же великолепные изгибы человеческой плоти, какие при

давал Бари телам животных. Роден показал нам также мощный

эскиз обнаженной женщины, итальянки, невысокого, но гибкого

создания, настоящей пантеры, по выражению художника, — этот

эскиз ему уже не удастся закончить, добавил он с сожалением,

потому что один из его учеников, русский художник, влюбился

в натурщицу и женился на ней. Роден — подлинный мастер

плоти, у которого в самых совершенных фигурах с самыми точ

ными пропорциями вдруг возникает какая-нибудь нарочито

399

непропорциональная деталь, — чаще всего, почти всегда таковы

ступни ног у его женщин.

Однако истинное чудо у Родена — это восковой бюст Далу,

бюст из зеленого прозрачного воска, отливающего, как нефрит.

Невозможно передать, с каким изяществом вылеплены веки и

тонкая линия носа. Бедный Роден! как ему не повезло с «Граж

данами Кале»! Банкир, через которого он должен был получить

деньги, сбежал, и скульптор не знает, будет ли оплачена его

работа. А между тем скульптура уже так близка к завершению,

что он должен ее закончить, и для этого ему нужно четыре с

половиной тысячи франков, чтобы оплатить натуру, мастер

скую и т. д.

Из мастерской на бульваре Вожирар Роден повел нас в ма

стерскую возле Военной школы, чтобы показать свои знамени

тые «Врата» *, предназначенные для будущего «Дворца деко

ративного искусства». На двух громадных створках вы видите

сначала лишь хаос, беспорядочное нагромождение непонятных

форм, нечто похожее на окаменевшее сращение кораллов. За

тем, через несколько секунд, в том, что вначале казалось хаоти

ческим переплетением коралловой массы, ваш глаз начинает

различать выступы и углубления, выпуклости и вмятины, обра

зующие целый мир маленьких обнаженных фигурок, полных