— Послать противу бунташей боярина Алексей Семёновича Шеина с генералами Патриком Гордоном и князем Кольцовым и Масальским с четырьмя тыщами войска и двадцатью пятью пушками. И быть по сему!

Толки о странном царе московском, о его чудачествах, о его ненасытном любопытстве достигли наконец ушей знаменитого штатгальтера, то бишь правителя государства, Вильгельма III Оранского, который был одновременно и королём Англии, а он пожелал свидеться с Петром. Желание своё он передал через вездесущего Витсена, а Витсен снесся с царём.

Вильгельм был личностью незаурядной. Голландией он правил с 1672 года, то есть штатгальтером стал ещё при жизни благоверного царя Алексея, с которым успел завязать сношения и проведать про двухлетнего царевича Петра. А к правлению Англией пришёл в 1689 году, призванный вигами. Его супругой и королевой английской была Мария II из династии Стюартов, полная тёзка знаменитой шотландской королевы, чья жизнь окончилась на плахе.

Резиденция штатгальтера находилась в Утрехте на Рейне. А потому за Петром и Лефортом была снаряжена яхта. То была не простая яхта, а дар Вильгельма чудаковатому русскому государю.

Яхта была богато отделана и несла на себе двадцать бронзовых пушек. Она, собственно, предназначалась для английского короля и была построена в Англии. Причём её конструктор лорд Кармарген утверждал, что она самая быстроходная из всех судов королевского флота, и Пётр радовался ей как дитя, стоя за рулевым колесом.

Вильгельма призывала Англия, и он собирался в ближайшие дни отплыть в Альбион. Он звал туда Петра и обещал оказать ему самый радушный приём.

— Я намерен учиться у тамошних строителей корабельной архитектуре, — ответил Пётр на вопрос штатгальтера о цели, влекущей его туда.

— Слышал от господина Витсена, что вы уже изрядно попрактиковались в Саардаме и Амстердаме. Не довольно ли? — с улыбкой произнёс он. — Люди вашего положения — короли — не строят корабли, они направляют их ход в нужную сторону.

— Это кто как, — односложно ответил Пётр. Робость, сковывавшая его первую минуту, прошла, и он уже чувствовал себя свободно. — Чтобы направлять, надобно уменье.

Штатгальтер любезно согласился. Заговорили о союзе против врагов христианства — турок. Вильгем отвечал уклончиво:

— Это должны решить Генеральные штаты. Моя воля вторична, — объяснил он. — Я могу лишь одобрить или не одобрить их решение. Кроме того, недавно завершилась война с Францией, и мы не желали бы осложнять наши отношения вновь. Людовик XIV слишком задирист, он много мнит о себе. — Последнее было сказано с раздражением.

В общем, Вильгельм был настроен благожелательно и, похоже, проникся к русскому царю симпатией. По возрасту он годился Петру в отцы и очень напоминал Фёдора Головина, тем паче что они были одногодки.

Витсен на правах благожелательного поводыря предложил осмотреть достопримечательности Утрехта: его форты, его соборы и молодой университет. Но Пётр почёл это излишним, в Амстердаме всё это основательней и богаче. А потом предстояло торжественное шествие Великого посольства в Гаагу — местоположение Генеральных штатов. Союз против турок представлялся одной из самых важных целей посольства.

Долго чинились по поводу церемониала въезда, но наконец достигли согласия. Фёдор Алексеевич Головин держал долгую и проникновенную речь перед депутатами. Он говорил, что турки есть первейшие враги европейских народов и что они с давних времён мыслят поработить их. Угроза нависла над югом, и Россия полна решимости отвратить её.

— Наше воинство под водительством великого государя и царя Петра Алексеевича одержало первые победы на Азовском море, но только соединённые усилия христианских государств могут одолеть вековечного врага Христова имени.