близких знакомых сделали бы тоже самое?

Не уверена, что насчитаю и трх.

В общем, молчание затянулось. А я не знала, как его нарушить. Как перейти этот неж-

данный порог.

И не знала, нужно ли это делать. Не станет ли хуже?

Он тем временем смотрел на мои руки, не отрываясь и практически не моргая.

Через некоторое время я поняла, что его внимание привлекло вовсе не отсутствие у меня

маникюра, а вязаная лошадка. И верно – у них тут вероятно нет таких животных. Возможно,

схожие, но вс равно другие.

– Нравится?

Он быстро кивнул.

– Забирай.

Я протянула игрушку, предлагая взять. Но Парфен не пошевелился.

– Ты правда хочешь мне это… эту подарить?

– Конечно. Это лошадка. У нас на Земле когда-то их использовали как ездовых животных.

Человек по сравнению с ней размером такой.

Я показала указательный палец.

Тогда он взял лошадку двумя пальцами. Так бережно, как пожалуй и ко мне не прикасал-

ся. Или это ревность говорит? Неужели я ревную даже к лошади, причем созданной своими

собственными руками? Говорят, некоторые люди умудряются ревновать мужей и жен к собс-

твенным детям, и, пожалуй, зерно истины в этом имеется.

– Почему у тебя такой вид, будто ты разбогател?

Лошадка в его руках выглядела жутко довольной, прямо так и улыбалась. Ещ бы, я е

прекрасно понимаю.

– Никому из моих друзей девушки не дарили таких ценных предметов.

– Это ценное? – удивилась я.

– Ты же сама сделала, - он неуверенно повертел игрушку в руках, будто боялся, что от ак-

тивных движений она развалится на части. Зря, мои игрушки крепкие, рассчитанные на жесто-

кие детские игры. – Не представляю, как это можно сделать.

– Из ниток, которые сплетаются специальным устройством. Крючок называется.

– Я и говорю, - кивнул он. – Мы таким не занимаемся.

Да уж, польстил.

– А у нас любят такие поделки. Это называется хэндмейд, то есть сделанное своими ру-

ками, и ценится даже не за качество, а за то, что существует в единственном экземпляре и сде-

лано с душой.

– Интересно было бы посмотреть, как ты это делаешь.

– Когда-нибудь покажу, - не подумав, ляпнула я.

Он поднял голову и тепло улыбнулся. Так, будто благодарил, хотя не думаю, что я сде-

лала нечто важное. И вс равно – как будто я дала надежду тому, кто уже не надеется.

Может, ну его, вс эти заумные рассуждения? Что мешает просто взять и поцеловать его,

так, как мне хочется?

А и правда. Ничего не мешает…

Тут, понятно дело, нас прервали, не успела я привести свой шикарный план в исполнение.

В каюту, едва стукнув два раза, быстро заглянул Синь.

– Х идт, – быстро проговорил он и так же быстро пропал.

Парфен сглотнул и, знай я его чуть хуже, решила бы, что запаниковал. Потом вскочил на

ноги. Больше всего ему мешала лошадка, которую он некоторое время не решался никуда

спрятать, но вс-таки сунул в нагрудный карман, так, что наружу торчали одни только задние

копыта и хвост. Потом подмигнул мне и быстро бросился вслед за Синем.

Гудронка, в общем, его не застукала, хотя между его исчезновением и е появлением

прошло, по моим подсчтам, не больше двух секунд. Видимо, причина невнимательности и

даже досадной небрежности с е стороны заключалась в том, что гудронка, оказывается, не-

медленно планировала начать собираться к вечеру, так что Парфен был прав, выказав уди-

вительные познания быта стандартных гудронских наследниц. Хм, надо будет этот момент на

досуге обдумать.

Время шло.

Не успели мы добраться до планеты, где базировалась родной дом Хиромэ со всей е мно-

гочисленной родней во главе с папой-королем, как к нам навстречу вылетел гудронский быс-

троходный катер, но не с целью забрать потерянную дочь домой, а чтобы доставить ей кра-

сивый наряд и пару горничных, которые помогут подготовиться к приму. Не могла же гуд-

ронка вернуться из плена и выглядеть, как общипанная курица? Нет, она должна выглядеть

безупречно несмотря ни на что. А если кто недоволен – его проблемы. Ещ бы, лично нам с

Мизо Хиромэ заявила, что в комнате слишком тесно и хорошо бы мы подождали времени