к объекту, которому имею право поклоняться только я одна!), во-вторых, просто интересно с

ней пообщаться, вдруг Яста не такая стервозная, как та кисейка, с которой довелось встре-

титься в лагере в бытность мою военнопленной.

Яста, кстати, выглядела очень доброжелательно, и взгляд у не был на редкость хорошим,

честным и открытым, значит и человек, как учил меня папа, она неплохой. Она зашла осто-

рожно, как гостья, которая боится помешать, хотя наверняка больше всех нас вместе взятых

имела прав находиться на борту кисейского корабля, и общаться с ней оказалось довольно

легко. Болтали мы в основном о Земле, я рассказывала, она слушала, иногда задавала вопро-

сы. А когда в нашу беседу вмешивалась гудронка, выражая бесконечный чрезмерный восторг

какой-нибудь неожиданно пришедшей в е светлую голову мыслью, к примеру, что вскоре

они породнятся, клянусь, лицо Ясты выражало натуральный ужас, который она, впрочем, мас-

терски скрывала.

В конце концов, я решила, что ей многое можно доверить, поэтому расслабилась и рас-

сказала о свом первом знакомстве с кисейкой – с той самой, которая приезжала, когда я, так

сказать, гостила в лагере кисейцев.

– А, ну знаю я е, - Яста поморщилась. – Меня она тоже невзлюбила. И вообще, хамка на-

туральная.

– А тебя-то почему?

– Да я же из обычных. Тебе же говорили, что каждый кисейский клан состоит из двух сло-

в? Управленческая элита и рабочий класс?

– Вроде как, хотя помню смутно.

– Так вот, они нечасто смешиваются, хотя чаще, конечно, чем с другими расами. А я даже

не из их клана, который Грундэ, а из совсем малоизвестного и малочисленного.

– Расскажешь, как вы познакомились?

Мне почему-то хотелось услышать историю их знакомства. И не с целью узнать что-ни-

будь новое о кисейцах, а просто узнать что-нибудь о е жизни.

– Могу, - Яста широко улыбнулась. – Я увидела их, когда работала на улице, в кафе обще-

пита. Они всей кучей прилетели к кому-то, не знаю, к кому и остановились перекусить. Взяли

обычные бутерброды, окружили моего мужа, ну тогда, ещ не мужа и давай на него наезжать.

Белок так громко нудел, что даже я вс слышала. Дело в том, что кисейцы обычно довольно

рано женятся. И вот, когда по мнению родителей наступает срок, они начинают требовать,

чтобы сын предоставил им доказательство того, что не отлынивает, а пытается создать семью.

Для этого существуют брачные намерения, некое абстрактное предложение возможного со-

юза, которые они должны предъявить девушке. Ну, в общем, и Белок его так и сяк распинает,

мол, даже я умудрился кому-то там что-то предъявить, а теперь твоя очередь по старшинству

и давай по-быстрому что-нибудь придумай, чтобы от нас отстали. И добавляет: «Парфен, да»?

А тот вдруг совершенно спокойно отвечает: «Вот уж нет». Все даже голос потеряли. «Ты чего,

сдурел?» - спрашивает его Белок. А тот отвечает: «Если Пепел объявит хоть одно намерение,

то потом моя очередь, и вы будете доставать меня. Нет уж, пусть Пепел страдает». И давай

они с мужем смеяться, пока остальные злились. В общем, забавно было. Но тут как раз приш-

ли две знакомые, которым мой отец… В общем, стали орать на меня и требовать отдать долг.

Мы поскандалили. Потом одна из них попыталась меня ударить. Я дала сдачи… В общем, ки-

сейцы нас растащили. Меня как раз Пепел держал и так смотрел, как будто я нечто нежиз-

неспособное, но, однако, почему-то вс равно трепыхаюсь. Я и на них разозлилась, потому

что нечего под руку лезть, закрыла кафе и ушла домой. А на следующий день снова пришел

Пепел, один, и заявил, что собирается объявить в отношении меня брачное намерение. Я ему в

лицо расхохоталась, потому что помнила по вчерашнему разговору, что ему неважно кому ин-

терес объявлять, главное, создать видимость. А я, честно говоря, жутко устала от того, что

мною все пользуются. Долгая история, в общем. А на следующий день он приходит, - тут Яста

улыбнулась, мгновенно растеряв всю строгость. – И подат мне конверт. А в нем намерение,

юридически оформленное.

Я тут же вытаращила глаза, потому что понятия не имела, что это за штука такая загадоч-

ная.

– Ну, это значит, что он совершенно серьзен, – Яста снова улыбнулась. – Что-то вроде