– Инцидент, прямо скажем, неприятный, - медленно заговорил Веласко, когда все высказались.
– Плохо ли, хорошо ли, но мы стали первым траулером серии R, на котором так рвануло. Рауль подтвердит - такого даже в режиме форсажа не могло случиться.

– Именно, - моторист зло тряхнул головой.
– Более надёжных и неприхотливых движков я ещё не видел... Отказать они могли. Взорваться - нет.

В кают-компании повисло тяжёлое молчание, прерванное угрюмым вопросом Путци Крамера:

– Что ж тогда получается? Неужели...

Слово "диверсия" он не произнёс, но по лицам рыбаков Алекс понял, что все подумали об одном и том же. Общие настроения озвучил Янек, нерешительно поднявшись со своего места.

– Капитан, а вот Хальцер...
– белобрысый крепыш с трудом подбирал слова.
– Нет, я о нём ничего худого сказать не хочу. Но ведь странно же, а, капитан? Появился чужак в команде, и сразу вот такое... А Макферсон прямо перед рейсом в больничку загремел, ну до того кстати....

– К чёрту фантазии!
– рыкнул Веласко, и Янек заткнулся на полуслове.
– Кому в здравом уме придёт взрывать судно, провонявшее пульмарисом? А Хальцеру, между прочим, оторвало башку! По-твоему, он самоубийца?

Махнув рукой, Янек сел, и капитан уже спокойнее продолжил:

– Фактов нет, реальных подозрений тоже. На одних эмоциях далеко не уедешь. Ковырять остатки движка посреди океана я никому не позволю - ты слышишь, Рауль? Вернёмся на базу, там служба Жарского разберётся, что случилось.

– Разберётся она, как же, - тихо проворчал моторист, но Веласко услышал.

– Люди Жарского разберутся, - с нажимом повторил он.
– Я капитан, а не сыщик, в детективные игрушки играть не собираюсь. А чтобы спокойнее было и мне, и вам, объявляю приказ по команде - до возвращения всем сидеть в своих каютах тихо, как мышки, по палубе зря никому не шляться. Право свободного перемещения - у меня, моториста и вахтенного. Вахтенным вне очереди назначаю Крамера. Вопросы есть?

Вопросов, разумеется, не было. Все понимали, что Веласко не хочет больше неприятных сюрпризов, и движет им сейчас одна-единственная цель - довести R-175 до базы в целости и сохранности. С хмурыми лицами, не говоря ни слова, экипаж разошёлся из кают-компании; отправился к себе и Алекс.

Он бы сейчас с удовольствием обсудил с Раулем ночное происшествие - почему бы не почесать языком обычному рыбаку, выдвигая различные версии, пускай даже дурацкие? А там, глядишь, и всплывёт какая-то зацепка... Но его сосед по каюте был весь в делах и заботах. Вторая, она же последняя, силовая установка работала сейчас под двукратной нагрузкой, и Раулю приходилось следить, чтобы она тоже не вышла из строя. Случись чего, и придётся запрашивать помощь с базы, а это попахивает уже не отсутствием премии, а штрафами - должен же будет кто-то возмещать корпорации убытки.

Лёжа на узкой кровати и глядя в потолок, Алекс пытался понять, что произошло на траулере. Как ни цинично звучит, но авария ему на руку - месячная трудовая вахта в океане временно отменяется, и уже завтра он будет на базе. В отличие от остальных членов экипажа, сорванный рейс и невыполненный план волнуют его мало, зато он сможет поскорее приступить к своей настоящей работе и, что уж греха таить, снова увидеть Ану. И двух суток ещё не прошло с их последней встречи, а он уже успел соскучиться по её глазам и улыбке...

Правда, времени у Алекса будет не так уж и много. Распуская команду по каютам, капитан напоследок объявил, что все они на время ремонта выходные, а значит, без оплаты; поэтому он, Эрнандо Веласко, сделает всё для того, чтобы траулер был готов к выходу в рейс как можно раньше. Так что в запасе у Алекса всего несколько дней - но это несколько дней абсолютной свободы, и нужно провести их с максимальной пользой.

А всё-таки, что случилось с двигателем? Проще всего думать, что он рванул из-за каких-то неполадок; да, скорее всего, так и окажется на самом деле, учитывая, как наплевательски на базе относятся ко всякого рода технике. Вряд ли подозрения Янека имеют под собой какую-то почву... Хотя в одном он прав - слишком много совпадений. Внезапная болезнь Макферсона, появление Хальцера и взрыв в первую же ночь, жертвой которого становится всё тот же Хальцер...

Да и с Фохтом тоже не всё ясно. О штурмане утром почти не говорили; видимо, он пользовался в команде доверием и уважением, а потому все переживали его гибель молча. Но тело его так и не нашли, а Алекс, следуя заветам Матецки, пытался рассматривать самые невероятные версии. Пусть даже они больше походили на беспочвенные фантазии... но тем не менее. Что, если Фохт не мёртв, а сбежал, прыгнув с траулера за борт? Он, правда, говорил, что в воде, насыщенной планктоном, выжить невозможно, но, может быть, он хотел, чтобы Алекс так думал?

Вот ведь бред лезет в голову! Стажёр сел на кровати и потёр виски, потешаясь над собой; определённо, у него паранойя и мания величия в одном флаконе. Ну кто он для штурмана? Да никто, очередной новичок в команде. И если он смеха ради рассказал Алексу страшную сказку, то Фохта в первую очередь стали бы искать за бортом. Но ведь ни у кого и мысли такой не возникло, все лишь ломают голову над тем, зачем штурмана посреди ночи понесло на корму к двигателям...

Алекса вдруг прошиб холодный пот - а ведь на месте Фохта мог оказаться он сам! Ему отчётливо вспомнился вчерашний разговор с Хальцером перед отбоем - мол, капитан неизвестно зачем будет ждать тебя на корме после полуночи. Между тем, судя по всему, у Веласко и в мыслях не было устраивать конспиративные встречи с каким-то там Возняком, начинающим тральщиком. Но тогда...