– Забавно, но именно это третье меня отчего-то особенно смущает, – Беркович издевательски крякнул. – Скажу больше: без него первые два пункта – ничто!

– Я так не считаю, – возразил Йенсен. – Врага не обязательно убивать. Его можно локализовать и обмануть, с ним можно найти общий язык и даже завязать дружбу.

– Что-что?

– Вы шутите? С кем это вы собираетесь завязать дружбу?

– Это не шутка. Я стараюсь рассматривать задачу по возможности комплексно. Если бы каракатицу можно было подстрелить обычной ракетой, все обстояло бы предельно просто. Но вы знаете, к чему привели попытки военных. Ни мы, ни русские не добились ни малейшего успеха…

– Знаем. К сожалению, знаем, – Беркович нетерпеливо махнул рукой. – Никто кругом ничего не добился, все сели в лужу. Но что собираетесь предпринять вы? Вот, что я хочу понять! Или, может быть, Национальный Центр изобрел что-то новенькое? Какое-нибудь сверхмощное оружие?…

– Первое, что сделал Национальный Центр аномальных явлений, это в экстренном порядке создал аналитический отдел…

– Браво! В таком случае я совершенно спокоен! Разумеется! Аналитический отдел! Как же это никто не догадался… – Беркович открыто издевался, но на лице Йенсена не дрогнул ни один мускул. Выждав немного, он спокойно продолжил:

– По счастью, мы располагаем замечательными умами, и в данном случае глупо было бы не воспользоваться таким потенциалом. Первая же идея, рожденная отделом, немедленно стала претворяться в жизнь. Суть ее – создание радиоактивных маяков. Или ловушек. Это уж как кому будет угодно.

– Не совсем понял. Это что же? Радиоактивное заражение местности?

– Хочу уточнить: частичное заражение. Фон, излучение, но не пыль.

– Какая разница, черт побери! Это же все равно опасно!

– Да. Но согласитесь, это менее болезненно, нежели появление подобной громадины вблизи населенных пунктов. Разъяренного быка отвлекают мулетой вызывающей расцветки. За ней он не замечает тореадора. То же может получиться и здесь. Почуяв наши «маяки», каракатица наверняка свернет с первоначального маршрута. Так по крайней мере можно выиграть какое-то время или же навязать ей более или менее безопасный путь.

Координатор неохотно кивнул.

– В этом есть резон. Если такое чудовище выползет посреди какого-нибудь города, разразится катастрофа. Это даже невозможно прогнозировать. Жертвы, разрушения, паника…

– Кстати, насчет паники. Именно этим в первую очередь и надлежит заняться спецслужбам. Необходимо в корне пресекать любую утечку информации. Самым жестким образом. Никакой прессы, никаких журналистов! Полный контроль над распространением слухов!

– Вы считаете, что мы справимся с этим? – Симонсон искренне изумился. Моргая светлыми ресницами, взглянул на координатора. – А что прикажете делать, если свидетелей окажется чересчур много?

– Стало быть, задействуйте всю вашу агентуру. Гангстеров, кражи, убийц – все побоку! Черт возьми! Мне ли вас учить? Используйте полицию, армейские формирования, что угодно! Через двенадцать часов в силу вступает режим чрезвычайного положения. Пока это, разумеется, третья категория, но и она в достаточной степени расширит ваши права. В крайнем случае будьте готовы к немедленному введению режима карантина в том или ином районе. Что-нибудь вроде иммитации холеры или чумы – и тройное кольцо оцепления!

– Не слишком ли круто он берет, координатор?

– Нет, не круто! – сухонький подбородок первого помощника президента упрямо вздернулся. – Круто будет тогда, когда слух о каракатице станет достоянием гласности. Вы все еще не отдаете себе отчета в том, что происходит. Речь идет не об одиночке маньяке и не о группе террористов. Мы имеем делом с гиперсуществом, превосходящим все мыслимые и немыслимые образы

– по габаритам, по массе, по непосредственной угрозе. Если каракатица выберется наружу здесь, – не сомневайтесь, будут и землетрясения, и магнитные бури. Но это в лучшем случае. Худшего мы не в состоянии предполагать, потому что мало о ней знаем. Пока нам наверняка известно только одно: человеческое оружие – даже самое мощное не представляет для чудовища ни малейшей опасности. – Координатор перевел дух.

– А теперь на минуту вообразите, что все эти сведения через радио, телевидение или прессу просочатся до слуха общественности. Чем, по-вашему, это обернется? Хаосом, мои дорогие! Ужасающим хаосом! Возникнет проблема беженцев, люди будут пикетировать административные здания, правительство поспешат облить грязью с ног до головы. Зеленые, конечно, атакую атом – да так, что придется закрывать энергостанции и рассекречивать места всех радиоактивных могильников. А что начнется в России? В Европе?… При этом подчеркиваю! Ни единым словом мы не сумеем внести успокоение, потому что каракатица непредсказуема и этим особенно страшна! Во всяком случае люди это быстро поймут. Потому что никакого реального противодействия чудовищу мы не окажем. И даже за его местонахождением будем продолжать следить глазами экстрасенсов!..

– Хочу возразить вам, – Йенсен мягко прошелся по ковру. – Кое-что о ней мы все-таки уже знаем. Знаем, например, ее приблизительные размеры, ее пристрастие к радиации, ее сейсмическую активность. Кроме того, есть все основания считать, что в данном случае мы имеем дело с материей иного уровня, иного порядка. Иначе просто не объяснить ту колоссальную скорость, с которой каракатица перемещается под землей. Кстати сказать, в водной среде скорость остается той же – что-то порядка ста километров в час. Для подобной массы это не просто много, это чудовищно много… Что же касается оперативного выяснения местонахождения каракатицы, то все последние дни – с подсказки того же Корбута полным ходом ведутся работы по созданию первых детекторов. Это приборы, регистрирующие фазовые возмущения в диапозоне коротких радиоволн, и газово-ионные индикаторы.