Россыпь родинок на лице Буратино ничуть его не уродовала. При желании их можно было даже принять за веснушки. Но главное: он умел улыбаться. Стоило ему хоть чуточку улыбнуться, как глаза этого вечно юного альфонса вспыхивали, точно новогодние свечи. Должно быть, за это его и боготворили женщины. Хотя… Вполне возможно, я и ошибался. Могли любить за орлиный профиль, за опытные и трепетные пальцы, которыми он ласкал их телеса, за то что умел лгать и лгал как правило с убеждающей трагичностью, красиво. Так или иначе, но этому парню я отстегивал хорошие бабки, а он жил с теми, на кого ему указывали. В данном случае указывать было излишне, в число пассий этого альфонса входила любимая куколка Поэля - некая Клариса. То бишь, звали её просто Лариса, но «просто» её не устраивало, как не устраивало и желание Поэля монополизировать её роскошное тело. Поэль был её работой, Буратино - сердечным увлечением. Забавно, однако и у последнего, по моим разведданным, имелась аналогичная шкала. Работа работой, но и о сердце этот парнишечка не забывал. На загородной даче Буратино содержал собственное увлечение - довольно неказистую дамочку, неизвестно чем привлекшую этого красавца. О причинах столь странной привязанности я, понятно, не распространялся.

Козыри следует приберегать на черные дни, и чем больше на руках подобных карт, тем вернее шанс, что черные дни никогда не наступят.

Так или иначе, но на сегодняшний день Клариса вновь попадала в сеть моих стратегических разработок. Как известно, мужчинки в постелях становятся на редкость болтливыми и успехами, как, впрочем, и неудачами, с удовольствием готовы делиться. Оттого-то на зов начальства и явился смазливый имперский агент. На этот раз Кларису-Ларису должно было заинтересовать происхождение загадочного фильма под названием «Ковбои нашего времени». Все, что требуется, я разъяснил ему в пять минут. Задачу Буратино понял и, получив «подъемные», скоренько улетучился. Я же придвинул лист бумаги и стрелочками накидал схему, в центре которой оказался смахивающий на ослика Иа наш многоуважаемый Поэль, в прошлом комсомольский лидер и ленинский стипендиат, в нынешнем преуспевающий «бизик» и «папик». Вокруг Поэля карандаш бегло разбросал цепочку капканов, в один из которых он рано или поздно должен был угодить. Мои парни сидели отныне на всех его частотах и линиях. Офис и пару квартир мы обильно засеяли радиожучками. Удовольствие из дорогих, но дело того стоило. Через каждые два часа бдительные операторы докладывали об услышанном Гансу. Ганс выцеживал суть и сублимировал главное, сообщая результаты непосредственно мне. Впрочем, одним только Поэлем ограничиваться мы не собирались. Кислород в свое время я перекрывал многим, а потому работа велась комплексно и в нескольких направлениях. Не чурались мы и традиционных проверенных технологий. Знакомый спец из органов в сопровождении моих ребяток подрулил к кинотеатру, чтобы взглянуть на операторскую своими глазами.

Вволю помахав кисточкой и сняв всевозможные «пальчики», он ревностно допросил всю тамошнюю обслугу. И вот что в конце концов доложил: о фильме под названием «Ковбои нашего времени» они, то есть те, кто в кинотеатре работал, оказывается, слыхом не слыхивали, и всю эту неделю крутили в дневные сеансы детскую лабуду о Ваське-трубаче, а в вечерние - «Великолепную семерку» с «Фантомасом». Имелись соответствующие афиши, наличествовала положенная в подобных случаях документация. Среди цинковых коробок также не обнаружилось ничего подозрительного. Явленный глазам спеца киномеханик рыдал и клялся, что в тот вечер все было, как всегда, и лишь около десяти он, кажется, выходил покурить на улицу.

–  Что значит «кажется»?
– перебил я сыщика.
– Он что, в подпитии находился? Мы его там, кстати, не видели.

–  Потому и не видели, что в кинотеатре этого субчика не было. По словам контролера, он вышел из здания покурить и не вернулся. Сам он бормочет что-то о провале в памяти. Дескать, стоял, курил и вдруг - раз!
– ни кинотеатра, ни знакомых улиц. За спиной - памятник Ленину, в голове - абсолютная пустота.

–  Памятник Ленину? Это какой же?

–  В том-то все и дело, что киномеханик говорит о центральной площади.

–  Чушь собачья!

–  Естественно. От кинотеатра по прямой это около трех кэмэ. Однако и на ложь не похоже!

–  Не похоже?

–  Ну да. Потеет, как юноша. Мамой клянется! Д уж я вралей на своем веку повидал.

–  Как же его туда занесло?

–  А вот этого он абсолютно не помнит.

–  Забавно. Может, он все-таки крутит динамо?

–  Девяносто пять процентов - что нет. Захотел бы соврать, придумал бы что-нибудь убедительнее. Тем паче, что парень вроде неглупый, сам понять пытается, что же такое с ним стряслось. И никто, говорит, вроде не подходил, просто накатило вдруг беспамятство какое-то и все. Ничегошеньки не может вспомнить! Ни единого момента!

–  М-да… А раньше у этого лунатика что-нибудь похожее приключалось?

–  Уверяет, что нет. Алкоголем не злоупотребляет, коноплей сигареты не набивает.

–  Кстати, у себя в комнатушке он, покурить не мог? Зачем его на улицу потянуло?

–  Там у них с вентиляцией какая-то беда. Душняк, говорит, никакого проветривания. Окон-то нет. А на воздухе, мол, самое то. Операторскую он запирал. Уверен на все сто. Посторонних билетерша не видела. Сейчас кинотеатр пустует, так что проскользнуть незаметно не так-то просто. Только если со стороны фасада или через окно.

–  Это сложно?

–  Да ничуть. Всего-то второй этаж! Иметь какую-нибудь стремянку - и без проблем вскарабкаешься. Правда… - сыскарь замялся.

–  Ну?

–  Нет там никаких следов. Окна я тоже осмотрел. Самым внимательным образом. Кругом пылюга и гвоздями заколочено. Шляпки успели проржаветь. Словом, если кто там и побывал, то пробирался иным путем. Либо через буфет, либо зашел раньше,- вместе с посетителями, а потом притаился в закутке.

–  Несостыковочка!
– бормотнул Ганс. Я вопросительно посмотрел на него.

–  Что тебе не нравится?

–  Да все не нравится! Ерунда какая-то выходит. Мы ведь не собирались там останавливаться. Случайно все вышло. Как же они могли успеть? И афишу заменить, и с механиком всю эту комбинацию провернуть.

Он поглядел мне в глаза, и мы враз подумали об одном и том же.

–  Неужто Фима?

–  Она, - Ганс утвердительно кивнул. Я откинулся на спинку кресла, на секунду зажмурился. Смерть, до чего не люблю предательств! Но ведь предают! Как минимум - раз в квартал. Кто на денежки левые клюет, кто на женские прелести. Вот и Фимочку нашу, выходит, затянуло мальстремом. Не удержалась девочка, не устояла. Что ж, грустное обстоятельство! Весьма и весьма!..