Как объяснить то, что мы тогда испытали? Половодье чувств, водопад разноименных эмоций… В общем, передать сие крайне затруднительно, однако картинка взору обывателя явилась редкостная. Три крутых мена стояли на тротуаре и платками утирали с физиономий ошметки дорожного суфле. Разумеется, не молчали, высказывая мнение о происшедшем вслух. Карикатура для журнала «Крокодил»! Озвученная «немая сцена» из гоголевского «Ревизора»! Так или иначе, но нечто подобное испытал я и сейчас при виде женушки «бешеного Робби». Только тогда у дороги все обошлось своим законным порядком. Чуть опомнившись, Ганс с матюками полетел следом за «Жигулями», и уже через несколько минут троих бритоголовых гонщиков приволокли к нам на аркане. уложив в ту же лужу, заставили слезно просить прощения, машинку на их же. глазах малость побили да поцарапали. Сейчас царапать было некого, разве что меня, тем паче, что ни Ганса, ни охраны поблизости не наблюдалось.

–  Та-ак… - Елена обвела комнату шальным взором. В эту секунду она тоже походила на человека готового швыряться чем попало. Может быть, даже не только бокалами, но и самыми настоящими гранатами.

–  Та-ак!
– вновь повторила она.
– Вот, значит, где мы развлекаемся!

–  Как в анекдоте, - вполголоса фыркнула Надю-ха.
– Надо было мне под диван залезть. Или в шкаф.

–  И залезешь, милая!
– грозно пообещала Елена.
– В такое место залезешь, что обо всем на свете забудешь!

–  Ты её боишься?
– Надежда с любопытством покосилась на меня. Я холодно покачал головой.

–  И все-таки с колен твоих я слезу, ага? Неудобно как-то. Шваркнет табуретом - и одним ударом семерых. В смысле, значит, двоих…

А Елена, и впрямь, наступала. В руке она сжимала кнопочный нож - маленький, но вполне убеждающий в серьезности намерений. Надежда вскочила с дивана, ухватила за угол подушку.

–  Только подойди!

–  Да я тебя насквозь… Пигалица!
– Елена задыхалась от ярости. Рот у неё гневно кривился, из глаз в три потока бежали слезы.

–  Давай, давай!
– подзадоривала Надюха, помахивая подушкой.
– Мне терять нечего.

–  А мне есть!
– фальцетом выкрикнула Елена.
– Есть, гадина такая! У нас семья, к твоему сведению! Понимаешь ты это, дрянь мерзкая?

Напряженная её фигура в усыпанном блестками голубом платье, с шарфиком, свисающим чуть ли не до пола, выглядела более чем нелепо. Да ещё этот ножик в руке.

Елена сделала неумелый выпад, Надюха ловко отбила удар подушкой. В воздух взвились мелкие перышки, словно столкнулись на рыцарском поединке два петушка. С концертом пора было заканчивать.

–  Сядь!
– гаркнул я, указывая Елене на кресло.
– Сядь, я сказал!

Окрик подействовал на нее, как удар плетью. Вздрогнув, супруга остановилась. Дурацкий ножик, кувыркнувшись, упал к ногам, она обмякла.

–  Сядь!
– более спокойно повторил я, и она послушно рухнула в кресло.
– А теперь ты выслушаешь меня. Молча и без истерик.

–  Босс, - в комнату шагнул Витек, телохранитель Елены. Только сейчас до меня дошло, что в квартиру женушка по своей собственной воле проникнуть никак не могла. Даже если бы узнала адрес. У неё просто не было в наличии нужного ключа. Вывод напрашивался наипростейший: Витек, некогда водивший Дружбу с гастролерами-домушниками, кое-что, должно быть, ещё помнил о замках и запорах. Именно он и впустил сюда Елену. Рыцарь хренов!

–  Пошел вон!

–  Босс! Вы не должны так с ней обращаться… Почти не думая что делаю, я выхватил «Беретту» и выстрелил. Все-таки рефлексы у Витька были неплохие. Свой собственный «тэтэшник» он тоже почти высвободил из-за пояса, но с Ящером ли ему тягаться? Натовская пуля угодила в цель, опередив советскую, и поваленным деревом телохранитель с грохотом обрушился на ковер. Не глядя на дам, я дотянулся до трубки сотового телефона, машинально набрал код. При сгустившейся тишине сухо отдал необходимые указания экспресс-группе. Нечего моей охране заниматься похоронными делами. А гаврикам, что сутки напролет крейсировали на тачках в указанных районах, я отстегивал немалые суммы. Денежки следовало отрабатывать.

–  Ты убил его… - дрожа, прошептала Елена. Красивое лицо её было сморщено и искривлено, губы прыгали, обещая скорые рыдания. Сунув трубку телефона в карман, я плеснул в бокал сока, сунул под нос супруге.

–  Пей!

Она машинально взяла, несколько раз глотнула и раскашлялась. Все с той же продырявленной подушкой в руках Надюха стояла посреди комнаты и смотрела на нас круглыми глазами.

–  Это была самооборона, вы сами видели.

–  Ничего себе, оборона! Ты, и впрямь, бешеный!

–  Не переживай, показаний вам давать не придется, - я тоже налил себе порцию сока, воняющую порохом «Беретту» сунул в кобуру. Не забыть потом отдать Сене Рыжему. Пусть почистит…

Слыша, как тикают настенные часы, я молча цедил апельсиновый нектар. Девочки мои, по счастью, тоже молчали. Должно быть, минут через пять за окном взвизгнули тормоза, прибыла похоронная команда. Вбежавшим, я указал на тело Витька.

–  Заберите.

Они деловито ухватили лежащего за руки и за ноги, рывком подняли. Витек протяжно застонал.