–  Гляди-ка, живой!
– я удивился.
– Значит, судьба.

Парни с немым вопросом уставились на меня. Живых, как известно, не хоронят. Разве что в исключительных случаях.

–  Что ж, его счастье. Везите к лепилам.

–  К Артуру?

Я кивнул. Если дело экстренное и не самое сложное, Артур - надежнее всего. Добротный хирург, не гнушающийся левым заработком, с основательными связями в белохалатном мире выручал нас и раньше.

–  Пусть обслужит по полной программе. И еще… Кого-нибудь обязательно оставьте рядышком. Как говорится, на всякий пожарный.

–  Могут за ним прийти?

–  Да нет, как раз наоборот. Это он может уйти.

Парни покинули квартиру, замок деликатно щелкнул. Дверями в моих апартаментах не хлопают. Потому как не принято.

Пройдя в прихожую, я все-таки проверил замок. Выглядело все на первый взгляд чисто и опрятно, ни царапин, ни заусениц. Витек работал отнюдь не топорно. Я в сомнении пожевал губами. Может, не следовало совать его в примитивную охрану? И от кого, если честно, охранять мою женушку, когда все знают, что она «ящерица»? Знают и обходят далеко стороной. Правда, Витек, кажется, осмелился… Вернее, это она осмелилась, а он, дуралей, просто потерял голову. В двадцать лет не слишком напрягают извилины, по себе помню. Потому и двинул в свое время прямиком на филологический. Вопреки логике и советам. Потому и с парашютом первый раз сиганул, зная только что дергать надо за кольцо, потому и декану залепил пощечину не втихаря, а на виду у всего педсовета. Злым был, дурным. То есть я и сейчас злой, но Уже не дурак. Далеко не дурак…

Вернувшись, я с удивлением застал рыдающую Елену в объятиях у Надюхи. Мелкая соплюха гладила по золотистым волосам моей женушки и простодушно утешала:

–  А ты брось его на хрен. Чего мучиться? Другого, что ли, не найдешь? С твоей-то внешностью. Да этих козлов на каждом углу, на каждом курорте! Все равно как окурков. Детей нет - и ладно. Значит, проще рвать будет. Себя надо устраивать, а не за мужика держаться. Хочешь, вместе какое-то время покантуемся? Ты же дура, ничего, небось, о жизни не знаешь. А я учить тебя буду. И хахаля вместе найдем.

Я приблизился к столику, повторно налил себе сока. Картинка, которую рисовала Надюха, показалась мне чрезвычайно комичной. Эта соплюха в роли поводыря моей супружницы! Самое настоящее ха-ха!..

Услышав стук графина, новоиспеченные подруги вздрогнули и враз подняли головы. И у той, и у другой глаза были на мокром месте. Великолепно! Вот уж многое можно в жизни предвидеть, но только не подобный союз!

–  Жив будет твой охранничек, - буднично сообщил я.
– Так что нечего прежде времени рыдать.

–  И ты… Ты его не тронешь?

–  Зачем же трогать? Я его даже, скорее всего, приму обратно на работу. Отчаянный парень, не стоит такого упускать. Это ж надо! На Ящера хоботок поднять!
– я посмотрел в зареванные глаза Елены, сумрачно улыбнулся.
– И, судя по всему, не только на Ящера, а?.. Признайся, ты ведь наставила мне рога?

–  Я… Ты сам не раз говорил…

–  Мне нужен прямой и четкий ответ! Было или не было?

Елена мучительно замотала головой. По всему телу её пробегали волны дрожи.

–  Я…

–  Понятно, - процедил я.
– Выходит, было. Вот уж действительно анекдот из анекдотов.

–  Да что тебя ясно?
– вмешалась в разговор Надюха.
– Сколько, небось, у тебя разных перебывало, а она это сделала от отчаяния. В первый и, может быть, в последний раз, ясно?

–  Куда уж яснее!

–  Ни черта тебе не ясно! Ты же Ящер! Холодный и тупой Ящер!..

–  Помолчи, - я протянул руку и стиснул Еленину кисть. Она и впрямь дрожала, точно пребывала в малярийном приступе.

–  Послушай, женушка, рожки это, конечно, неприятно, но дело в общем житейское. Пожалуй, мне следует тебя простить.

–  Простить?
– фыркнула Надюха.
– Да это тебе у неё надо просить прощения!

–  Возможно, и попрошу, - я пытался поймать взгляд Елены, но глаза её убегали в сторону.
– Пошли, подружка. Нам есть, о чем поворковать.

Елена вжала голову в плечи. Кажется, она готова была сдаться.

–  Не ходи с ним. Он тебя обманет!
– предупредила Надюха.
– Я его насквозь вижу. Заведет в спаленку и даст с оттяжкой. Ты, дура, расклеишься, а он обманет.

–  Может, ты хочешь стать свидетелем?
– я взглянул на Надюху.

–  Еще чего!

Выпустив кисть супруги, я подошел к двери, ведущей в спальню, осторожным движением распахнул створки.

–  Я тебя жду, Елена. Если боишься, тогда и впрямь забирай с собой эту соплюху и проваливай. Я никого возле себя не удерживаю силой.
– Губы мои вновь искривила усмешка.
– А хочешь, пригласи её к нам в спальню. Пусть посмотрит на любовь взрослых. Настоящую любовь. Кто знает, может, и совет даст в нужный момент. Видишь, как она за тебя печется.