– Мы твои друзья, - продолжал колдун в облике аиста, не сводя с юноши пронзительных птичьих глаз.
– Завтра мы доставим тебя в Мериддо и сделаем всё для выполнения твоей благородной миссии. Тебя ждёт слава и признательность всей Катарии.

– Я не совсем понимаю...
– начал Влад, но аист его перебил:

– Это строжайшая тайна. Здесь неудобно разговаривать, слишком много посторонних ушей. Поднимемся в твою комнату, нам надо кое-о-чём поговорить.

Сообщники аиста обступили Самоделова со всех сторон, и не успел он и глазом моргнуть, как оказался вместе с ними в своей "ступинской" комнате. Из-за стола сам собой выдвинулся стул, приглашая его сесть. Входная дверь захлопнулась.

Глава седьмая

Заговорщики

В комнате по стенам, полу и потолку стлался лёгкий туманец, а сама комната была полна необычного вида колдовским людом. Колдуны располагались на кровати, на подоконнике, даже на шкафу и на столе с монитором; трое плавали под потолком возле фарфорового колпака люстры, ещё двое зависли в воздухе за окном, вытянув тонкие длинные шеи так, что их головы оказывались в комнате.

Влад сел. Аист, который явно был заводилой в этой компании, остался стоять напротив него.

– Столь высокая секретность вызвана обстоятельствами, о которых никто не должен знать, кроме тебя, исполнитель пророчества Великой Иннурис, - заговорил он торжественным тоном, вздёрнув клювастую голову и поглядывая на Влада несколько искоса, как настоящий аист.

– Мы все очень рискуем, - подхватил катарец, висевший в полуметре над полом рядом с аистом. Полное отсутствие туловища делало его похожим на паука: его руки и ноги начинались под самой головой, вполне человеческой, смуглой, кареглазой, в головном уборе наподобие тюрбана. Под стать необычному телу была и одежда, напоминавшая комбинезон.
– Мы очень рискуем, очень!
– повторил он.
– Дело секретное и чрезвычайно важное!

Влад беспокойно оглянулся на дверь, оценивая возможности к бегству.

– А в чём оно, собственно, заключается?

– Король Гимелин...
– тихо начал человекоподобный катарец с лысой головой и длинной, постоянно шевелящейся бородой, одетый в лиловую мантию.

– Да, речь пойдёт о короле Гимелине, - перебил его другой колдун, похожий на отражение человека в кривом зеркале. Его плоское тело изгибалось волнами, расширенная в щеках голова сужалась к макушке.
– О Гимелине, этом недостойном правителе, при котором страна катится к упадку!

– К гибели, - уточнил аист.

– Из преисподней начали выбираться чёрные маги, - продолжал плоский.
– Это результат его бездействия и попустительства. Король занят только играми и развлечениями! Он и думать не хочет ни о чём другом!

– А вместе с ним играет вся страна!
– подхватил бородач в лиловой мантии.
– Никто не занимается полезными делами, все только играют, играют, играют. Здесь, в Бетмуре, это особенно хорошо видно. Народ обленился, нравственность упала, прежде добродушные и работящие катарцы превратились в шутников, прохвостов и мошенников!

– Каждый лишний год правления Гимелина приближает страну к гибели, - сказал "паук".

– Очень сожалею, - пробормотал Влад, - но я-то чем могу помочь?

Аист выпрямился, задрав голову.

– Мы, придворные бывшего короля Клеодора, - заговорил он в наступившей тишине, - явились к тебе, чтобы сказать: ты, исполнитель пророчества Великой Иннурис, повелитель амулета, являешься нашей последней и единственной надеждой. Только ты можешь вернуть Клеодора к власти и спасти страну. Ты повелеваешь амулетом громадной силы и скоро в твоих руках окажутся фивейские свитки. Если правильно их читать, то можно вычитать всё, включая способ низвержения Гимелина и возвращения к власти Клеодора, который восстановит порядок и пресечёт безнравственное увлечение играми!

Мимо Влада по воздуху медленно проплыл предмет, похожий на глиняную грушу, небрежно вылепленную, с вмятинами и буграми. Размером она была сантиметров пятнадцати - двадцати. В полёте она хаотично переворачивалась и издавала чавкающие звуки. Влад тотчас понял, что это катарец. "Груша" замерла в воздухе и издала мычащий звук, а потом внятно произнесла:

– Пуф. Жарко.

Аист и плоский катарец, стоявшие ближе всех к "груше", поклонились ей почтительно.

– Его величество король Клеодор, собственной персоной, - сказал аист.

– Жарко, жарко, пуф, пуф, - повторил Клеодор.

Самоделов рассматривал "грушу" с удивлением.

– Это король?

– То, что от него осталось, - траурным голосом ответил аист.
– Ты видишь его тень, его полуживые, потерявшие разум останки. Вот чем он стал, лишившись по воле узурпатора Гимелина власти, силы и разума, и ни один колдун в Катарии не в состоянии вернуть его к жизни. Он обречён вовеки пребывать в облике того, что ты понимаешь как "груша", и повторять только два слова: "жарко" и "пуф".