– Но интересно, - перебил его Самоделов, - как же в этой сумятице игроки умудряются распознавать, кто "принимающий", а кто "отдающий"?

Мостовой громко расхохотался, а Астольф ответил, улыбаясь:

– Вот и видно, что ты не колдун. В игре в пришибалы смухлевать ещё труднее, чем в карты. Это почти невозможно. В пришибалах игрок весь как на ладони, всё про него ясно, "принимающий" он или "отдающий". В полёте, на большой скорости, встречаясь с другим игроком, ты за доли секунды определяешь его роль и в соответствии с этим уворачиваешься от него или сталкиваешься с ним. В пришибалах только и знай, что быстрей лети и уворачивайся от столкновений, да ещё и не вылетай за городскую черту, потому что это чревато штрафом.

– Каким штрафом?

– Выбываешь из игры на целый день. Для игроков это весьма тяжёлое наказание.

Увидев очередную освещённую дверь, Астольф поспешно направился к ней.

– Я всё-таки не пойму, - сказал Влад, когда он вернулся.
– Я отдаю порцию силы, потом беру её от кого-то, потом снова отдаю, потом снова беру. И так всё время. Как при такой последовательности можно что-то серьёзно выиграть?

– Фишка в том, что после того, как ты столкнулся, ты не сразу становишься "принимающим" или "отдающим", а ещё полминуты сохраняешь прежнюю роль. Если в эти полминуты ты "принимающий", то можешь, при некотором везении, насшибать сколько угодно порций силы. Тут лучше всего держаться в рое, то есть в толпе игроков. Но в толпе ты сильно рискуешь. Вообще, держаться в толпе - это для самых азартных. В толпе шансы столкнуться резко повышаются и за полминуты перехода можно набить много порций. Но можно потерять всё.

– А кто отмеряет эти полминуты? У игроков хронометр, что ль, на лбу?

– Я же сказал, в пришибалах каждый игрок, ещё не успев приблизиться к другому игроку, знает про него всё, то есть, кем он является в данную секунду - "принимающим" или "отдающим"...

Астольф остановился у следующего дома.

– А если игрок закрыл свои мысли?
– допытывался Влад.
– Такое ведь возможно, я знаю.

– Возможно. Но это обнаруживается мгновенно, и такой игрок изгоняется с позором. Ему припечатывается клеймо пришибального шулера, которое остаётся при нём три месяца.

– Ты ещё про ловушки ему расскажи, - вмешался мостовой.
– Про ловушки, ха-ха.

– Да, - отозвался Астольф, - в этой игре существуют кое-какие препятствия, чтобы игроки не слишком увлекались. Ты, может, уже заметил, что некоторые игроки падают в бочки?

– Заметил, - кивнул Влад.

– Бочки, сам понимаешь, непростые. Как только игрок оказывается точно над такой бочкой, он, несмотря на всю свою колдовскую силу, сразу притягивается к ней. Он проваливается в неё и лежит там три дня. Вылезти оттуда не может. В бочке не только он, но и другие игроки, которые угодили в неё до него. В одной пришибальной бочке могут находиться одновременно десятки, даже сотни игроков...

– Но бочка совсем небольшая!
– воскликнул Влад, вспомнив ёмкость, в которую угодил старшина Помджаин.
– Там поместятся от силы три, ну, четыре человека...

– В одной бочке может поместиться сколько угодно народу, - ответил Астольф.
– Каждый игрок находится там ровно отмеренные ему трое суток, а потом выходит, обладая только одной порцией силы. Всю остальную силу из них высосала бочка, то есть, конечно, катарец в обличье бочки...

– Ничего себе, игры у вас, - пробормотал Самоделов.

– На самом деле всё элементарно просто. Будь ты колдуном, освоился бы за пару минут. Знай себе летай, удирай, догоняй и избегай ловушек.

– Умные люди в такие игры не играют, - назидательно заметил Мубарас.

Астольф направился к дверям.

– Схожу разведаю обстановку, - и он скрылся в доме.

Влад прошёлся по мостовой, засунув руки в карманы. Игроки в пришибалы уже не летали. Всё в городе и над городом успокоилось. Звёзды сверкали так, как они никогда не сверкают над Землёй. Три катарские луны светили бледно-голубым отражённым светом, и повсюду - на мостовых, деревьях, домах - лежали голубые блики.

Влад обратил внимание, что снова появились прохожие. Их было не слишком много, этих ночных прохожих. Они и по виду заметно отличались от дневных. Невдалеке от Влада проплыл по воздуху, едва касаясь ногами земли, высокий худощавый катарец в длиннополом кафтане и в головном уборе, похожем на птичью голову. Он весь был словно соткан из звёздного света, и стена дома, мимо которого он пролетел, просвечивала сквозь него. Пролетело или прошло ещё несколько полупрозрачных фигур. Вид у всех был причудливый, как и надлежало жителям Бетмуры, но они не выглядели осязаемыми и все были одного бледно-голубого звёздного цвета.

Влад даже не особенно удивился, когда один из таких призраков подошёл к дому и скрылся в стене.

– Это привидения?
– спросил он.

– Это катарцы, как я или Астольф, только очень долго прожившие, - отозвался Мубарас.
– Они живут так долго, что уже не могут выносить дневной свет. Они появляются с вечерней темнотой и уходят на рассвете.

– Куда они уходят?

– Под землю. Там их страна.

– Ты там был?

– Нет, но когда-нибудь буду обязательно. Рано или поздно мы все там окажемся и останемся навсегда.