Да, да, именно тут на сцене появляется, барабанная дробь, Кайли Смит - умница из 101-го Убежища, что спасла обездоленных поселенцев, позволив нашей радиостанции доносить мой голос до заблудших душ, находящихся в самых далёких далях Столичной Пустоши!

Юпи! Конечно, детка из Убежища играла больше второстепенную роль в помощи Мегатонне, но ведь именно она вместе с покорителем женских сердец Рэем Сандерсом, который сопровождал её в её долгом путешествии, нашла некого офигительно умного и талантливого учёного-физика Вима Шнайдера. Гип-гип ура великому Виму!

Учёный и, между прочим, гуль после долгих и тягостных молений Кайли согласился помочь ей в этой великой миссии по спасению Мегатонны. И вот - бомба обезврежена, а наша конфетка, её лучший четвероногий друг Догмит и великолепный объект воздыханий, ой-ой, ну, всей женской половины Столичной пустоши Рэй Сандерс получают жилище в Мегатонне, сопроводив Вима в его долгое путешествие на запад.

Пожелаем же им всем всего самого лучшего!

Вим, а ты будь осторожен в пути и береги свою светлую голову, кто знает, сколько ещё скромных девчушек на твоём пути будут просить тебя о помощи.

Та-да-дам, дорогие слушатели, поблагодарите наших героев, если внезапно встретите их на пустошах, а теперь, послушаем музыку!"

Я почесала затылок и криво улыбнулась, замечая шокированное лицо отца. Папа уставился на меня. Обняв меня, он поцеловал меня в лоб и сказал, как он гордится за свою дочь, которая помогла стольким людям. Конечно, я была смущена, но очень рада услышать такие слова от папы. И вот сейчас мне предстояло рассказать отцу обо всём, что со мной произошло.

Мы шли по разбитым пустошным дорогам, через засыпанные мусором и бетоном овраги. Пробирались по заросшим сухой травой склонам. Шли под глубоким, тёмным небом, собравшим на себе бесконечные снежинки холодных звёзд.

Ночной ветер холодными вихрями кружил пыль, взъерошивал наши волосы и целовал лица, пока пустынная, погрязшая в ночной тьме земля отдыхала после жаркого дня.

Вдалеке изредка были заметны тусклые огоньки в старых зданиях.

Я была счастлива, что мы с папой снова вместе. И папа был счастлив так же. Я так редко видела его настолько радостным и весёлым.

Пустоши встретили меня привычными однообразными просторами с суровыми ветрами и бугристыми землями. И как же я была рада, что снова оказалась на этих мертвых землях!

Как же мне было приятно вдыхать пропыленный воздух, подставлять лицо ветру и чувствовать себя здесь, в настоящем мире. После пережитого ужаса, после давления виртуальной реальности я была счастлива снова вернуться в настоящий мир. Каким бы он не был.

К переправе, ведущей от пустошных степей к полуразрушенной столице, мы с папой подошли около шести утра. Рассвет томным заревом пробивался сквозь густые залежи пухлых туч, воздух стал сырым, отчего было очень промозгло.

Не могу описать своё счастье, когда, наконец, через почти полтора часа, я увидела перед собой огромную глыбу авианосца Ривет-Сити, потёртые статуи на постаментах и металлические конструкции в полуразрушенном городском пейзаже, утопающие в утреннем свете. Я обошла груду металла и сваленных прогнивших листовок, позвала отставшего Догмита, и мы прошли мимо гнутого металлического плаката с надписью "Ривет-Сити".

Я отчего-то ужасно нервничала, хотя через усталость моя нервозность пробивалась с трудом. К счастью, трап уже был выдвинут, а возле Интеркома стоял заспанный офицер Харкнесс, глядя вдаль слипающимися глазами. Он кивнул отцу и мне, рассеянно проследил взглядом за Догмитом, и снова задумчиво уставился в сторону.

Мы, переглянувшись с отцом, с усталыми улыбками прошли дальше, к крепким металлическим корабельным дверям, ведущим в авианосец.

***

Ранним воскресным утром в узких проржавевших коридорах авианосца, заставленных всякой всячиной, никого не было. Я едва поспевала за торопящимся отцом и старалась ничего не снести на своём пути, но в таком усталом состоянии это едва-едва у меня получалось.

Я на самом деле думала, что лаборатория будет закрыта в выходной день, но у них, похоже, и выходных-то не было. Собственно, когда мы зашли в просторное прохладное помещение с мерцающим жужжащим оборудованием и гудящими трубами, свет там был включен, и как минимум три человека в белых халатах прохаживались между столов.