Руперт уселся в кабину летчика. Он летал на винтокрылах столько раз, что и сосчитать сложно было. Но сейчас всё надо было делать быстро и правильно. Как только винтокрыл взлетит, они всё поймут. И пустятся в погоню, а он должен успеть довести Джейн до тех мест, куда она хотела попасть.

Руперт тяжело вздохнул и положил руки на штурвал. Он закрыл глаза на секунду. Открыв глаза снова, он сурово смотрел вперёд. Время пришло.

***

– Ш-ш-ш... Не плачь, малыш, - прошептала Джейн, прижимая ребенка к груди.

Она едва-едва смогла его наконец успокоить.

– Осторожнее, - сказал Руперт, подхватывая Джейн под локоть.
– Давайте руку.

Джейн спустилась из кабины винтокрыла, опершись на руку мужчины. Она держала сына на руках, которого убаюкивала всю дорогу. Эту страшную, жуткую дорогу. Руперт вёл винтокрыл сквозь прозрачные облака. Ветер бушевал, и их часто болтало в воздухе.

Но это было всё не так страшно, как то, что они пережили, взлетая. В тот миг, когда винтокрыл начал отрываться от земли, прожекторы осветили старую техническую площадку за Рэйвен Роком. Но Руперт успел. Они были уже далеко, когда за ними началась погоня. Когда в небе поднялся шум, когда засверкали огни и прожекторы, зашумели выстрелы, и когда несколько винтокрылов поднялись в воздух.

Как долго Джейн ждала этого момента. Рэю было всего неделя, когда, наконец, они с Рупертом улучили момент для побега. Всё это время до рождения сына - три дня, и после - семь дней, Джейн жила в Рэйвен Роке под бдительным наблюдением врачей, медсестер и ученых. Ей давали хорошую еду, у неё были прекрасные условия для жизни, её старались окружать заботой и вниманием. Но всё это было ложью и фальшью. Да, тут была относительная безопасность для её ребенка и для неё тоже, пока она была интересна Отему.

И пусть тут были прекрасные условия для жизни её ребенка, всё это было лживым и ненастоящим. Настоящий террор. Всё в Рэйвен Роке было пропитано террором, начиная от добрых пожеланий президента Эдема лично ей и заканчивая льдисто-серым взглядом полковника Отема.

Он хотел её. Джейн знала это.

Пока он её не трогал, но она знала, что пройдёт время после рождения ребенка, и он не будет себя больше сдерживать.

Джейн даже немного удивляла одержимость Отема властью над всеми и над ней особенно. Он приходил каждое утро и каждый вечер.

Отем был с сыном, но никогда не уходил просто так. Он всегда сжимал её в крепких руках, хватал за волосы и целовал. И она всегда ему сопротивлялась, пусть даже это было бесполезно.

Джейн не выносила это. Но в глубине душе, она себе врала. Ей это нравилось. Ей нравилось, что он её целовал. Ей нравилось, что такой сильный, властный и потрясающе красивый мужчина не бегал за ней, а брал своё. Осознание правды пришло так лихо и стремительно, что отогнать эту мысль от себя у неё не получилось. Как сильно Джейн корила себя за подобные мысли. И самое страшное,

Перед тем, как убежать, она подумала о том, что Август Отем больше никогда её не поцелует. Она ненавидела себя за всё это, но факт оставался фактом.

Как бы там ни было, она ни на секунду не хотела жить под одной крышей рядом с этим человеком. И тем более, она не хотела, чтобы он воспитывал её сына.

Джейн прижала малыша к груди и посмотрела в сторону скалистых гор с сухими безжизненными корягами деревьев и сухой травой. Её пустоши, её родные пустошные земли. Никакие удобства и комфорт никогда не заменят ей этой пустошной жизни, этой свободы с пряном привкусом опасности, желанием выживать, воспитанием в себе веры и силы.

Джейн скучала по ним - по этим скалистым землям, по ночному порывистому ветру, по зеленоватому, болезненному небу, по запаху дыма и по вкусу воды, отдающей металлом.

"Мы дома, - только и подумала Джейн.
– Теперь мы дома, сынок. Здесь твой дом. Здесь - наш дом".

– Я должен отправляться, - сказал Руперт.

Джейн посмотрела на него. Ветер взъерошил его темные, уже отчасти поседевшие из-за пережитого волосы. Его глаза блестели, лицо было бледным и скорбным, словно он был болен. Она так любила его... Любила, как своего самого родного человека. Как своего брата. Руперт жертвовал собой ради неё и ради её ребенка. И она была ему благодарна. Она будет благодарна ему до конца жизни.

Джейн взяла Руперта за руку. Он отвёл глаза, едва заметно улыбаясь. Он был влюблен в неё. Она это и сама видела.

Вздохнув, он прикрыл глаза и снова посмотрел на женщину.

– Я люблю Вас, Джейн, - сказал он тихо.
– Я люблю Вас. Я рад помочь Вам и Вашему ребёнку.

– Спасибо тебе, Руперт, - тихо сказала Джейн, едва улыбаясь. Она подошла к нему ближе и поцеловала в щёку.
– Я от всего сердца благодарю тебя. Возвращайся сюда после всего. Я буду ждать тебя.