Шрифт:
муже, о её доходах, хозяйстве, торговле на базаре и казалось конца не будет этой
словесной пытке.
Фрося во время всего этого допроса боялась только, что будут вопросы связанные с её
поездками в Вильнюс, она понимала, что там у неё очень слабое место, попробуй
расскажи, чего ездила, куда, зачем и к кому...
Но этот момент в её жизни каким-то образом не попал в досье и она вспомнила добрым
словом своих советчиков Вальдемара и Рувена.
Воистину, мудрые люди и неважно, что один ксёндз, а второй раввин.
Фрося уже сошла сотней потов, когда молодой человек, представившийся Владимиром
Ивановичем, вдруг пристально уставился на неё:
– А теперь я хотел бы спросить у вас, уважаемая, что вас связывает с заключённым,
осуждённым по очень серьёзным статьям Алесем Цыбульским?...
Фрося подняла глаза на мучителя и спокойно ответила:
– Любовь...
Это слово вырвалось у Фроси непроизвольно, но если бы даже она обдумывала ответ, она
не нашла бы лучшего определения.
И впервые на лице следователя появилось подобие улыбки.
Он развязал папку, лежащую перед ним на столе, достал оттуда письмо и протянул Фросе:
– Так вот, заключённому Алесю Цыбульскому вышло послабление за хороший труд и
примерное поведение.
Ему разрешена переписка с близкими людьми, одно письмо в месяц...
Неожиданно молодой следователь перешёл резко на обращение на ты:
– Ты, говоришь, что вас с ним связывает любовь, что ж, придётся поверить, хотя я не
уверен, что ему там всю любилку не отбили...
И он криво усмехнулся.
– А, так, как кроме тебя у него есть только престарелый дядя, который, как я выяснил, уже
не может самостоятельно передвигаться, сам читать и прочее, то я беру на себя смелость,
всё же вручить это письмо тебе...
Следователь многозначительно посмотрел на взволнованную женщину и после паузы
продолжил:
– Оно, собственно говоря, тебе и адресовано.
Письмо открыто, я ознакомлен с содержанием, захочешь написать ответ, тоже приноси
открытым и сразу предупреждаю, что тщательно его проверю, не на ошибки, а на
содержание.
И, ещё, он получил также право на посылку в десять килограмм один раз в пол года, но
это уже твоя воля посылать или нет.
Вопросы есть?
Если у тебя вопросов нет, то у меня пока тоже, бери письмо и будь свободна...
Фрося всё простила неприятному следователю и резкий тон разговора, фамильярное
обращение на ты, каверзные вопросы, даже раздевающий взгляд...
– у неё в руках было
письмо от Алеся.
глава 50
Фрося вышла за ворота комитета госбезопасности, облокотилась спиной о забор.
На морозном ветру листок письма трепетал и корчился в руках взволнованной женщины,
словно сопротивляясь открыть тайну написанного в нём.
Сердце гулко стучало в груди, отзываясь набатом в висках.
Фрося заставила себя успокоиться, с усилием растянула вырывающийся из рук на ветру
листок, вчиталась в строки, написанные любимым человеком, от которого все эти годы
разлуки ждала эту весточку:
– Здравствуйте, горячо любимая Фросенька, дядя и дети!
Трудно передать моё волнение, когда я взялся за написание этого письма.
Прошёл не один месяц и год, как мы расстались и всё это время я думал, волновался за
вас, не имея ни малейшей информации о вашей жизни.
Милая Фросенька, обращаюсь в первую очередь к тебе, потому, что отлично осознаю, что
мой дядя к этому моменту находится в весьма преклонных годах и мне хочется верить,
что ты вняла моему совету, обратилась к нему в трудный час, когда судьба нас развела на
долгие годы.
После того, как я отбыл...
– дальше шли слова тщательно заштрихованные чёрными
чернилами.
... за хороший труд и примерное поведение, так гласит официальная формулировка, я
получил послабление и нахожусь сейчас в посёлке Таёжный, считаюсь
расконвоированным на вольном поселении.