другом, наставником, незаменимым помощником мне и детям.

Так вот, сообщаю печальную весть, что состояние его здоровья неважное.

Он итак был очень слаб, почти не ходил, очень плохо видел и слышал, жаловался на

сердце, а когда я читала ему письмо от тебя, ему стало совсем плохо, его разбил инсульт,

теперь он лежит неподвижно.

Но господь услышал мои молитвы и вчера он открыл глаза. Видно, что он понимает, что

мы ему говорим.

Мы стараемся понять, что он нам хочет сказать, закрывая и открывая глаза при наших

вопросах, и ответах

Врач сказал, что ему осталось жить считанные дни. Мы с детьми, которые очень любят

своего дедушку, постараемся скрасить их, но на всё воля божья...

Фрося вновь оторвалась от написания письма, на сей раз для того, что бы вытереть

набежавшие слёзы:

– Детки уже взрослые, старшим по четырнадцать с половиной лет, а младшему

тринадцать.

Дети у нас хорошие, уважительные, мне во всём помогают.

В следующий раз я тебе напишу обо всём поподробнее.

Так много хочется написать, а мысли разбегаются, я ведь никогда раньше не писала

писем, а за эти годы нашей разлуки произошло столько событий, хотя в основном они

связаны с детьми.

Боже мой, как я по тебе соскучилась, по твоему голосу, рукам, губам...

Будь моя воля, я бы сегодня бросила всё и поехала бы к тебе, но состояние здоровья

Вальдемара, и дети сдерживают меня.

Но ты всё равно напиши мне, возможно ли это, хотя я и сама узнаю, где надо.

Вместе с письмом я тебе вышлю посылку, ты не волнуйся, мы живём хорошо. У меня

большое хозяйство.

Я продала дом в деревне, ты о нём знаешь и купила корову, и другую живность.

У меня большой огород, а справляться на нём я умею, ты же это знаешь.

Излишки я продаю на базаре, это тоже является хорошим подспорьем.

Дорогой мой муж и отец наших детей, я пишу это письмо, а думаю уже о следующем, и

конечно о нашей встрече, как только я смогу, то приеду к тебе, что бы мне это не стоило.

Целую тебя всеми недоцеловаными поцелуями, я очень, очень, очень люблю тебя!

Фрося несколько раз перечитала своё письмо, и осталась довольна, придраться, пожалуй,

тут не к чему, обцеловала листок с двух сторон и вложила в конверт.

Завтра она отнесёт письмо и посылку к тому молодому начальнику в то мрачное

заведение...

Душа Фроси рвалась к любимому человеку и неважно, что между ними лежали огромные

просторы необъятной страны.

Осуществить желаемое, мешали два обстоятельства и каждое из них лежало неподъёмным

грузом, не давая сдвинуться с места.

После того, как Вальдемару стало лучше, Фрося вплотную занялась комплектованием

посылки для Алеся.

Нет, у неё не было трудностей, чем заполнить ящик, а проблема заключалась в том, что

послать в первую очередь, что самое необходимое выслать, что бы облегчить

существование любимого в тяжёлых условиях Сибири, безденежья и отсутствия

необходимых продуктов питания, а в последнем он, по всей видимости, очень нуждался.

Боже мой, сколько ему пришлось пережить, наголодался, небось, сердечный!...

С этими мыслями она ходила с утра до вечера, доводя себя до слёз. Дети, видя мамино

состояние, старались быть с ней поласковей.

Ограниченность веса доводило Фросю до отчаянья.

Она тщательно продумывала всё до мелочей, а куча вещей и продуктов росла, и росла.

Накануне, перед тем, как начинать комплектовать посылку, Фрося собрала всех детей

вместе, попросила отнестись серьёзно к тому, что она им сейчас поведает, и не задавать

много вопросов, а принимать сказанное на веру, потому что не всё она имеет право

открыть им, это не безопасно:

– То, что я сейчас вам сообщу, имеет для вашей дальнейшей жизни наиважнейшее

значение.

Милые мои детки, мне трудно было решиться на этот разговор, но откладывать уже

некуда.

Вы у меня достаточно взрослые и я очень надеюсь, что поймёте меня, и не осудите.

Несколько дней назад пришло письмо от вашего отца, который является и племянником